София:
Гоненье на Москву. Что значит видеть свет!
‎Где ж лучше?

Чацкий:
‎ Где нас нет.

Ах! нет: надеждами я мало избалован.

Скажи-ка, что глаза ей портить не годится,
И в чтеньи прок-то не велик :
Ей сне нет от французских книг,
А мне от русских больно спится

"Кому назначено-с, не миновать судьбы..."

Тьфу! служба и чины, кресты – души мытарства...

Мне завещал отец:
Во-первых, угождать всем людям без изъятья —
Хозяину, где доведётся жить,
Начальнику, с кем буду я служить,
Слуге его, который чистит платья,
Швейцару, дворнику, для избежанья зла,
Собаке дворника, чтоб ласкова была.

Дознаться мне нельзя ли,
Хоть и некстати, нужды нет:
Кого вы любите?

Ах!боже мой!весь свет.

"Горе от ума" (...) как столетний старик, около которого все, отжив по очереди свою пору, умирают и валятся, а он ходит, бодрый и свежий.

Любите вы всех в шуты рядить, угодно ль на себе примерить?

Черкесы нас ненавидят

вдохновения не сыщешь; оно само должно найти поэта

"Ученье-вот чума, ученость-вот причина,
Что нынче пуще, чем когда,
Безумных развелось людей, и дел, и мнений."

Ну! люди в здешней стороне!
Она к нему, а он ко мне,
А я... одна лишь я любви до смерти трушу -
А как не полюбить буфетчика Петрушу.

Душа здесь у меня каким-то горем сжата,
И в многолюдстве я потерян, сам не свой.
Нет! недоволен я Москвой.

Ну вот! велика беда,
Что выпьет лишнее мужчина!
Ученье - вот чума, ученость - вот причина,
Что нынче пуще, чем когда,
Безумных развелось людей, и дел, и мнений.

И точно, начал свет глупеть,
Сказать вы можете вздохнувши;
Как посравнить да посмотреть
Век нынешний и век минувший.

Смятенье! обморок! поспешность! гнев! испуга!
Так можно только ощущать,
Когда лишаешься единственного друга.

Шутить и он горазд, ведь нынче кто не шутит!

<…> человек человеку на сем свете может делать одно только зло и, напротив, не имеет право сделать ни крошки добра, из-за пустых принятых формальностей. Это нелепо.