Золотой прииск

(Этот фрагмент интересно сравнить с описанием золотодобычи в романе Олега Куваева «Территория»)

…Плоское дно долины словно вспахали великаны. Деревья, мох и слои почвы были счищены наголо, и конусообразные отвалы перемытой породы загромождали ее. Среди отвалов желтели на солнце бревенчатые эстакады промывочных установок. На всех вышках реяли алые вымпелы – наступило сумасшедшее время летней промывки.
Прииск шумел. Сквозь бревенчатые стены в контору врывался грохот и звон вращающихся скрубберов – стальных бочек, отделявших гальку от глины и золотоносного песка. Под самыми окнами грохочущие экскаваторы, окружив траншею забоя, словно допотопные чудовища, захватывали зубастыми челюстями синеватую глину.
Глухие раскаты взрывов приносило дальнее эхо – на скальном участке рвали породу.
Шурфы у Золотого ключа причиняли одни хлопоты. Металла там не было, но дела происходили самые необыкновенные. Недавно они чуть не погубили весь прииск. Золото мы добывали на полюсе холода. В жестокую стужу бесконечной полярной зимы, когда замерзали ртутные термометры, а спиртовые показывали минус семьдесят по Цельсию и всё кругом сковал дьявольский холод, из этих шурфов хлынула вода…
Ревущий мутный поток мгновенно затопил ближний участок прииска. На шестидесятиградусном морозе вода дымилась паром и, заливая котлованы, замерзала, превращая экскаваторы и бульдозеры в ледяные глыбы.
Прииск удалось спасти, взорвав скалистый мыс у Золотого ключа. Рухнувшая порода преградила путь грунтовой воде, поток устремился в главное русло Тарына и образовал громадную наледь у окраины прииска.
Вечная мерзлота любила пошутить. Грунтовую воду, стиснутую между гранитной толщей мерзлоты и внезапно промерзшей почвой, с силой выбросило через отдушины шурфов. И вот теперь эти шурфы готовили новый сюрприз…

…Упрямство Петра Горячева давно вошло в поговорку на прииске. Молодой сибиряк был лучшим старателем в долине. Весной и поздней осенью, когда золото машинами не возьмешь, прииск трясла «золотая лихорадка» – старатели искали струйки, ямки, карманы – углубления в коренной породе, где скапливалось золото.
В тонком искусстве этой охоты Петр достиг совершенства и «видел» металл там, где порой и глаз опытного горного инженера не улавливал признаков золота.
Название Золотому ключу придумал Петр, перебравшись несколько месяцев назад в дикий распадок с бригадой своих лоточников. Напарников он подобрал себе плечо к плечу, широколицых кряжистых сибиряков. Глубокие шурфы они копали основательно – просторной шахтой, размалывая кайлами любую, самую трудную породу. Металл по ключу не шел, но сибиряки с непонятным упрямством продолжали поиски.
На пятый шурф Петр возлагал особые надежды и сутками пропадал в забое…

…Летняя промывка лихорадила прииск. Металл лежал гнездами, и разыскивать их с каждым днем становилось труднее. Экскаваторы наступали разведчикам на пятки, и геологи сбились с ног в поисках новых полей…

…Лето промчалось незаметно. Наступила зима. Морозы сковали почву, превратив ее в гранит. В последний месяц летней промывки металл словно провалился сквозь землю, и годовой план повис в воздухе. Зимняя промывка дело нелегкое. Мы рвали «торфа» – верхнюю пустую породу – аммоналом и обнажали последние малопродуктивные поля золотоносного песка…

…Пронзительный звонок прервал чтение. Телефон мы провели недавно, соединив линией связи дальние участки прииска. Я схватил трубку и тотчас узнал голос Петра Горячева.
– Скорее, скорее!
– Что случилось?..
– Нашел… приезжайте скорее, нашел!..
– Петр, говорите толком…
– Золото!., видимое золото… орехами лежит…
Трубка вывалилась у меня из рук. Видимый металл самородками в орех – редкое явление. Сибиряки нашли сердце золотоносной жилы.
– «Синюху» прошли в пятом, седьмом, пятнадцатом шурфе… тут оно и пошло, – кричал Петр. Снимайте экскаваторы и бульдозеры с Ближнего, гоните к Золотому ключу…
Голос Петра оборвался. Я обернулся к маркшейдеру. Усы у него топорщились, глаза лихорадочно блестели…
– Вот он – план… не подвели сибиряки!..
«Синюха» – это илистая синеватая глина, верный признак богатой россыпи. Синеватые глины скапливались в древнем русле реки, там, где течение внезапно замедляло свой бег. Золото оседало на дно, и тонкие илистые частицы, опускаясь, заволакивали россыпь…
Невероятный лязг  грохот заглушили наши голоса. Казалось, что домик конторы заваливают гремящие листы железа. Мимо окон на полном ходу проходили мощные бульдозеры с Ближнего участка. Они спешили к Золотому ключу…

(«Спящая ящерица». с. 49–57)