Борька, я и невидимка. Повесть об Атлантиде

По совету в блоге Шамиль Идиатуллин прочитал эту книгу любимого в детстве автора, которая тогда либо прошла мимо, либо не запомнилась. Действие в ней происходит в школе условных семидесятых годов, герои - ученики условного шестого класса и их учителя, вожатые, немного родители. Прочитал в один присест, не отрываясь, с огромным удовольствием и наслаждением. Каждая страница показалась очень живой, отзывающейся в памяти, главный герой - прекрасным и таким, на которого хотел бы быть похож тогдашний я, а атмосфера такой комфортной, полной энтузиазма и идеализма.
И вот этот "идеализм", выдуманный чуть более чем полностью, и есть тот самый Cвятой Грааль, о котором тоскуют те, кто жил в то время и фантазируют те, кто этих времен не застал.
В книге есть конфликты - между ушлым заводским начальником и директором завода, между честной и прямодушной пионервожатой и опытной и циничной классной руководительницей, между влюбленной девочкой и не очень еще осознающим эмоциональный подтекст мальчиком... Это делает произведение живым и придает ему интригу. Однако в реальности, все эти конфликты (кроме вечного последнего, конечно!) весьма эвентуальны.
И вот тут возникает довольно горький тейк. Это прекрасное произведение. Великолепное для чтения. Духоподъемное. Но, не основанное на реальных событиях ни разу, как условные "Кубанские казаки" или "Свинарка и пастух". А горечь - в разрыве между тем, как было и как могло бы быть... И чем более идеальный мир изображен в книге, тем больше горечь, увы...

Переставляя в своём книжном шкафу некоторые старые книги, я натолкнулся на этот небольшой сборник повестей и рассказов советского писателя Юрия Томина, в который вошли "Повесть об Атлантиде" и 9 рассказов.

Сборник очень в духе своего времени, и чего-то особенного от представленных в нём историй ждать не приходится. Некоторые из рассказов в принципе интересны, некоторые, наоборот, не очень, но, тем не менее, они довольно приятные. В них на примере простых житейских зарисовок показана самая обычная жизнь деревенских мальчишек (чем занимались, чем увлекались, какие поступки совершали) где-то так конца 50-х гг. Так в "Повести об Атлантиде" автор показывает нам маленький посёлок Усть-Каменск на одном из северных притоков Енисея. Кругом глухая тайга, лесозаготовки, экспедиции геологов по поиску нефтеносных пластов. Жизнь троих друзей Петьки, Юрки и Димки очень обыденна и проста: досидеть последние школьные деньки или прогулять уроки и пойти на пристань встречать первый пароход, отпроситься у родителей на более длительный поход в тайгу по реке и т.д. и т.п. Но они даже представить себе не могли, каким богатым на разные события и неожиданности окажется это лето.

Сначала они случайно находят на улице кем-то потерянную тетрадь с неоконченной повестью об Атлантиде и загораются желанием путешествовать в тайгу по реке и попытаться отыскать где-то там, на речных островах в глухих дебрях эту самую Атлантиду, ведь была же эта местность когда-то дном древнего моря. И вот уже как самые обычные мальчишки, опьянённые тягой к странствиям и приключениям, они сплавляются на лодке по реке, ловят рыбу и варят из неё уху и неожиданно для себя находят, нет, не Атлантиду, а нечто совершенно другое. Сперва они неожиданно встречают слепую девочку Лену, приехавшую сюда с отцом-геологом, сближаются с ней и знакомятся с остальными членами экспедиции, к которым теперь постоянно ездят, чтобы увидится с Леной, а затем… затем в череде событий им предстоит узнать те стороны человеческой жизни, о которых они ещё не знали или не были близко знакомы, но которое теперь оставят в их жизнях некий след. Так они увидят рядом с собой разбитые человеческие надежды, отчаянное горе и даже смерть, которые впоследствии всё же пересиливает надежда и вера в лучшее, что в описываемое автором время было так характерно для жизни простого советского человека.

Повесть, конечно, для сегодняшнего времени выглядит весьма наивной и какой-то мечтательной, но при этом всё же какой-то светлой, доброй, довольно приятной и поучительной, но без лишней назидательности. Тоже самое в принципе можно сказать и о некоторых из представленных в сборнике рассказах.

В целом в рассказах и повести из этого сборника нет ничего необычного. Наоборот, в них всё очень обыденно и довольно просто, но при этом всё очень правдиво, по-настоящему. И, самое главное, это то, что в этих историях автор всякий раз показывает своему читателю те поступки и действия, которые совершил бы самый обыкновенный, нормальный и порядочный человек, старающийся в различных жизненных ситуациях поступать правильно, ведь именно так было заведено в Советском Союзе.

Впечатления от сборника у меня остались довольно умеренные. Что-то из прочитанного было интересно, что-то нет, что для такого сборника в принципе нормально. Правда, думаю, прочитанные мной здесь истории ненадолго задержаться в моей памяти. Уж очень они похожи на сотни таких же со схожей тематикой, которых было немало написано в советское время.

Ну просто очень хорошая и интересная детская книжка, пусть и несовременная. Она написана с юмором, читать её легко и весело, но в ней есть и серьёзные моменты. В книге рассказывается о пионере Косте с необычной фамилией Шмель, а также о его одноклассниках и преподавателях.

Костя просто замечательный реалистичный персонаж, с таким никогда не скучно - на каждое сказанное ему слово у него тут же находится десять, и это как минимум. Бывает, что он спорит и привирает - но считает, что все плохие поступки совершает не он, а сидящий внутри него невидимка. А поскольку невидимка проявляет себя довольно часто, то жизнь Кости и всех окружающих его людей бывает совсем нескучной, а ситуации, в которые он попадает - весьма занятными.

В целом, это история о советских школьниках, их жизни, проблемах и взаимоотношениях, немного наивная, но зато добро и справедливость здесь всегда побеждают. А если и есть здесь поучительные моменты, то они ненавязчивы и не раздражают. Книгу можно только похвалить - в ней имеется все, чтобы ребёнок интересно и с пользой провёл время.

Как-то так получилось, что Юрия Томина в детстве я читала мало: ну, «Шел по городу волшебник», конечно, «Карусели над городом» и всё… И вот - «Борька, я и невидимка»!

На мой взгляд, повесть выбивается из ряда произведений детской литературы времен СССР: здесь нет яркого положительного героя, с которого необходимо брать пример, нет здесь и отрицательного героя, который под влиянием коллектива исправляется! В книге рассказывается о самых обычных ребятах самого обычного 6-го класса, которые у Томина получились очень живыми и неоднозначными.

Ну, в самом деле, по всем характеристикам Костя Шмель должен бы стать отрицательным персонажем: дерзит учителям, спорит с одноклассниками, нервирует сестру. И, тем не менее, он так симпатичен, что на протяжении рассказа его и жалеешь, и смеешься и успеваешь очень сильно полюбить. Пожалуй, я и не вспомню подобного образа в детской литературе.

Нет в книге и привычных нравоучений и дидактических интонаций. А, между тем, мораль существует: имея общие интересы, занимаясь общим делом не по указке сверху (сбор пузырьков и т.д.), а по собственной инициативе, ребята «сдружаются», и дружба их крепнет с каждым днем как внутри класса, так и с бывшими «врагами» из параллели.

Оформление книги, как в прочем и всей серии «Мальчишки и девчонки», выше всяких похвал. Я уже писала, что переиздавать, на мой взгляд, гораздо сложнее, чем издавать с нуля, так как жива память о «первоисточнике». Так вот особенно подкупает столь бережное отношение к начальному варианту, за что ИДМ отдельное спасибо. Книгу сразу же хочется взять в руки и читать! Наш папа взял полистать и зачитался так, что дочитал до конца!

Ну а дочка после прочтения спросила: «Кстати, а «Дубровский» у нас есть? Хочу узнать, кто его там хотел погубить!»

В шестом «Г» классе шум и хохот!
Сегодня дел невпроворот:
Здесь обсуждают план работы
На день, на месяц и на год!
Неплохо бы в конце недели
Вопрос в газете разместить:
«А можно ли на самом деле
Мальчишке с девочкой дружить?»
И с шестибэшниками, может,
Окончить спор о пузырьках?
Ведь и они, конечно, тоже
Хотят работать на станках!
Не нужно для себя рыть яму,
Ведь снова попадешь на мель!
Но правду говорит упрямо
И лжи не терпит Костя Шмель!
На место ставит Зинаиду,
Всем объясняет, что к чему,
Как будто кто-то, кто не виден,
Диктует действия ему!
А кто – поймете по картинке!
Ну, угадали? Раз! Два! Три!
Ведь это подлый невидимка,
Что есть у каждого внутри!

Третья прочитанная мною книга чудесного Юрия Томина (после "Нынче всё наоборот" и "Шёл по городу волшебник" ). И снова я жалею, что не встретилась с его творениями лет двадцать назад! Каждое его произведение - целый мир, счастливый, настоящий, воспитывающий и развивающий незаметно для самого читателя.

Атлантида здесь - синоним мечты. Так что повесть можно было бы смело назвать "О мечте".

Лето. Усть-Каменск. Широкий Енисей. Молоденький начальник пристани, мечтающий стать моряком.

Почти такой же молодой начинающий учитель, стеснительный, но воодушевленный и открытый, мечтающий "покорить класс", объездить его, внушить интерес, уважение и любовь к себе и своему предмету.

Ученики, деревенские мальчишки. Петька, дерзкий и резкий, носящий клеймо хулигана, опора матери, но слишком гордый и непокорный, чтобы пытаться избавиться от клейма. Юрка - сын летчика, скрытный мечтатель, легко воспламеняющийся и долго тлеющий. Димка, жадноватый и трусоватый, но отчаянно нуждающийся в друзьях.

Девочка, воспитанная учительницей в стукачестве.
Другая девочка, покалеченная жизнью, но светлая, живущая надеждой.
Потерянная заветная тетрадь с волшебной историей таинственной Атлантиды.

Речные пороги, дымящиеся котелки над костром, лодки, тайга... и приключения.

Каждый из героев - яркий и запоминающийся своей самобытностью. За их отношениями между собой и изменениями этих отношений следишь с интересом, переживая и радуясь за ребят. А мечты... какие-то умрут вместе с их обладателями, какие-то осуществятся, какие-то забудутся, а какие-то сменятся другими. Это жизнь.

В детстве я читала книгу Ю. Томина "А, Б, В и другие"— ироничную и немного фантастическую. Решила познакомиться и с другими произведениями автора.
Эта книжка из разряда — о непослушных мальчишках со своим взглядом на жизнь.
Костя не может соврать или промолчать, чтобы увильнуть от наказания, как делают другие. В общем, постоянно навлекает на себя гнев педагогов. но ведь учителя — разные: есть формалисты, есть человечные. Ради своего наставника по труду, например, весь класс идет на "преступление" — сбегает с мероприятия по сбору аптечных пузырьков и направляется на завод, чтобы в школу наконец направили нормальные станки для мастерской.
Ностальгическая, пионерская книжка. Возможно, современным детям и не такая понятная.

"Не заставляйте меня снимать мое пенсне: я страшен в гневе!" - эта фразу я запомнила на всю жизнь с детства, и активно ею пользовалась в крайних случаях, совершенно забыв, откуда я, собственно, ее запомнила!
И вот я освежила свою память с помощью интернета: оказывается, фраза эта происходит из книжки Юрия Геннадьевича Томина - "Борька, я и невидимка".
Юрий Томин был известным советским детским писателем, написал много книжек, в том числе Шел по городу волшебник, по которой был снят фильм "Тайна железной двери".
Но я запомнила больше именно книжку "Борька, я и невидимка" - она очень смешная и трогательная. Про всякие разные приключения мальчика по имени Костя Шмель.
Не перечитывала ее с детства, сейчас посмотрела бегло - поулыбалась.
Не знаю, сейчас ее наверно и читать никто не станет - там такое наивное пионерское детство, чистое и светлое, несмотря на разные хулиганства и безобразия, тоже наивные с нынешней точки зрения.
Не знаю...

Вот вам небольшой отрывочек про то, как Костя Шмель говорил правду на уроке литературы:

"– А я, может, вообще литературу не люблю. Мне не нравится литература. Вот! – выпалил Костя и втянул голову в плечи.
Костя стоял и ждал казни. Сейчас Владимир Иванович скажет: «Вон из класса». Костя даже вышел из-за парты и стал рядом, чтобы удобнее было идти к двери.
– Так, – сказал Владимир Иванович. – Ты не любишь литературы…
«Смелее, Костя! – шепнул невидимка. – Все равно выгонит».
– Не люблю, – твердо, сказал Костя и сделал один шаг к двери. – Я честно. Вы же сами говорили, что лучше неприятная правда, чем приятная ложь. Вот я и говорю правду.
Владимир Иванович, улыбаясь, смотрел на Костю. Знает Костя эти улыбочки. С такими улыбочками в два счета за дверь вылетишь. И Костя уже совсем готов был вылететь. Он даже не очень боялся, даже как будто немножко хотел, чтобы его выгнали. Все-таки – за правду.
Владимир Иванович взглянул на часы.
– Семь минут осталось, – сказал он. – Успеем. Давай, Костя, выкладывай, чего ты еще не любишь.
Костя не удивился. Он вздохнул и снова встал за парту. Такое уж его, Костино, счастье: хочешь, чтобы выгнали, – не выгоняют, хочешь остаться, – выгонят.
Костя опять вздохнул.
– Мне не нравится, когда врут, – сказал Костя.
Владимир Иванович кивнул. Мила Орловская хихикнула, хотя пока ничего смешного не было.
– Еще мне не нравится смех без причины. Это признак дурачины, – сказал Костя, покосившись на Милу.
Теперь засмеялись несколько человек сразу. Костя приободрился.
– Мне не нравится, если я чего-нибудь не люблю. А если люблю, – пожалуйста, сколько угодно. Вот ботанику я не люблю – там цветочки всякие. Что я, буду цветочки нюхать? Или, может, духи?.. Я духи вообще терпеть не могу. А рисование еще, например, хуже духов. Рисуют всякие домики или кроликов. А если я хочу лошадь нарисовать или спутник, а не кролика? Может, я сегодня кролика не могу нарисовать, у меня настроение такое. Завтра нарисую, пожалуйста, а сегодня – лошадь. Конечно, я примерно говорю: пускай не лошадь, а корову или паровоз – это все равно. А может, я со всем рисовать не люблю. Зачем тогда рисовать? Знаете, Владимир Иванович, картина такая есть, называется «Опять двойка»? Все говорят: хорошая, прекрасная. А если я хочу другую картину посмотреть, например «Опять пятерка»? Есть такая картина?
– Нет такой картины, – сказал Владимир Иванович.
– Вот видите! – обрадовался Костя. – Сами говорите – нет. Зачем тогда мне рисование, если художники даже нарисовать не могут? Я ведь не художник.
– Не художник, – согласился Владимир Иванович. – Ну, а что ты любишь?
– Папу, – сказал Костя.
Класс дружно захохотал. Наконец-то дождались. Костя любит папу! Смех, да и только.
– И маму, – подсказал Алик.
– Бабушку, – добавил Дутов и захохотал басом.
– Еще? – спросил Владимир Иванович, как будто не замечая шума.
Что-то обидное в смехе класса почудилось Косте. Папу-то он на самом деле любит. Над чем же тут смеяться? Костя обвел класс сердитым взглядом.
– Еще мороженое, – сказал он, внезапно обидевшись на Владимира Ивановича.
– Еще?
– Северное сияние! – отчеканил Костя.
– И дедушку, – снова пробасил Дутов.
– А тебя я сейчас выставлю, Дутов, – сказал Владимир Иванович. – Мы говорим серьезно. Ведь так, Костя?
– Так, – сердито отозвался Костя.
Дутов сразу же съежился и проговорил неизвестно откуда взявшимся тонким голосом:
– Владимир Иванович, я больше не буду.
Учитель встал, прошелся вдоль доски, выжидая, пока утих нут ребята.
– Честное слово… – опять заканючил Дутов.
– Я слышу, Дутов, – сказал Владимир Иванович. – Садись, Костя. Времени осталось мало. Я постараюсь ответить па твои вопросы. Если, конечно, ты говорил то, что думал.
Владимир Иванович взглянул на Костю очень внимательно. Косте внезапно показалось, что учитель волнуется. И почему-то Косте вдруг стало неловко – не за себя, а как будто за Владимира Ивановича, который вместо того, чтобы выгнать Костю из класса, собирался отвечать на нелепые вопросы про кроликов, лошадей или несуществующую картину «Опять пятерка». Все, что говорил Костя, было правдой только наполовину. Он не любил ботанику потому, что ему не нравилась Елизавета Максимовна. Он не любил рисовать – не хватало терпения. Но никто не заставлял его рисовать кроликов. Просто с кроликами получалось более складно. И картина «Опять двойка» ему нравилась. Просто «Опять пятерка» – выходило смешнее и интереснее. И Костя уже жалел, что он влез в эту историю. А еще он жалел, что не выучил литературу. Лучше было не выучить географию.
– Знаете, ребята, – сказал Владимир Иванович, – раньше у каждого человека был хвост. Правда, это были не совсем люди, они только собирались стать людьми. Тогда еще не умели разговаривать. Даже ходили на четвереньках и только изредка вставали на задние ноги. Но вот постепенно эти будущие люди ста ли выпрямляться. Руки у них становились всё свободнее. И вот, наконец, кто-то из них взял в руки палку. Он повертел ее и бросил, так как не знал, что с нею делать. Потом взял палку другой, третий… сотый… А сто первый, вместо того чтобы убежать от хищника, взял и огрел его палкой по голове. Это был уже почти совсем человек, потому что у него были настоящие руки. Затем в руках появились камни и первые топоры. И вот оказалось: чем больше работали руки, тем умнее становилась голова. А чем умнее становилась голова, тем больше работы находилось рукам. И однажды чьи-то руки сделали как будто ненужную и совсем бесполезную работу – рисунок. А голова по-прежнему не давала рукам покоя. Она изобрела книги: сначала каменные, потом рукописные, наконец печатные. В книгах записывались забавные истории и научные открытия, описания путешествий и способы лечения болезней. Но главное – без книг люди быстро за были бы, чему они научились за тысячи лет своего существования. Ведь нельзя все помнить. Без книг не было бы ни кино, ни радио, ни даже мороженого, которое так любит Костя Шмель. Ведь рецепт изготовления мороженого забыть недолго, лет двести для этого вполне хватит. Тебе, Костя, не нравится делать то, что ты не любишь. Конечно, каждый чего-то не любит. Один не любит арифметику, и для него дважды два – восемь. Другой не любит ботанику и уверен, что арбузы растут на дереве. Третий не любит читать, и поэтому у него в запасе всего пятьдесят слов, из них тридцать ругательных… Конечно, можно жить и так. Но мне всегда кажется, что у такого человека под одеждой спрятан маленький хвостик. И каждый раз, когда он отшвыривает книгу, отказывается сходить в театр или музей, хвостик вырастает еще немного. А ведь так можно дойти и до того, что в руках у такого человека сперва окажется палка, а потом он станет на четвереньки…"