Далеко-далеко, на границе миров, на границе стран, на границе людей высоко-высоко на крутом берегу спит старая Коложа. Деревянным боком подпирает она буйный Нёман, вековыми каменными стенами разделяет мир яви и нави, окнами своими видит сон. И снится ей, как бегут века, сменяются столетия, рождаются и умирают страны, города, люди.
А под боком у себя Коложа выдремала город: город статный, город ладный, такой же как и сама Коложа - город на грани сна и яви. Городился город огороженный, загораживал собою явь: Гродный город, город Гродно. И не может уже Коложа старая отедлить лихоманскую навь, от яви: закружилось все, зевертелось, оторвался Гродный город, заметался в пучине истории, в перекрестке миров и событий. И проносятся над городом князья великие, войска доблестные, короли венценосные. Манит город Гродно к себе, опутывает своими чарами: и переплетаются в сне том чудном и князь Витовт, и Стефан Батория, и польские сеймы, и русская армия, и войска Бонапарта, и мятежники, и строители, интриганы, меценаты, мировые войны, революции, оборона, нападение, враг, друг, свой, чужой, - и лишь на высоком берегу Нёмана спит, подпирая деревянным боком, старая Коложа.
Гродно. Литовский. Польский. Россйский. Советский. Беларуский. Православный. Униатский. Католический. Еврейский. Любой. Незабываемый. Вот и автора книги очаровал Гродно, зачаровала Коложа: выдремала его, как уже много раз выдрёмывала себе, чтобы записали, чтобы не забыли, чтобы любили и восхищались. Сказка уже давно срослась с былью, и сама старая Коложа уже не помнит, где в ее тихом нашептывании явь, а где сон. Верить или не верить в истории автора - на совести читателя. Можно спорить с ним и не соглашаться (и есть в чем!), можно опровергать или поддакивать, можно, в конце концов просто не читать. Но там далеко-далеко, на границе миров, на границе стран, на границе людей высоко-высоко на крутом берегу спит старая Коложа.Спит глубоким вековым сном. И снимся ей мы.
13 понравилось
