Мне все говорят: «Красивая ты, Дарья, как, артистка, тебе бы только в городе жить». А я в Ленинграде жила у тётки. Уехала. Небо там в самый ведреный день за крыши цепляется, а солнце глядит словно через стекло немытое. Шум, звон, пахнет дымом, горелой резиной. Пойдёшь в сад: деревья важные — не подступись. Трава нежная — не дотронься, а то штраф. В пруду лебеди плавают с подрезанными крыльями. И такие жалкие, что скучно на них глядеть. Люди там все куда-то спешат, торопятся. — Дарья говорила спокойно, растягивая слова. — А как вернулась в деревню, с неделю пропадала в лесу. Здесь всё родное, знакомое. Солнце ласковое. Упадешь в траву и слушаешь, как звенит и шепчет кругом. Небо высокое-высокое. Висит в нём на одном месте жаворонок, а потом вдруг камнем упадёт в траву. Обнимешь берёзку — дрожит, как пугливая девчонка. Ёлка стоит тихая, задумалась, ствол у неё смолой, как медом…