Перекоп, 1941

С потерей позиции на этом рубеже немцы никак не могли и не хотели смириться и беспрестанно атаковали высоту между озерами Красное и Старое. Тут должен был сыграть роль дивизион «катюш». Мы спланировали хорошую контратаку. Расчет был таков: удар невиданным оружием, несомненно, вызовет у противника растерянность, если не панику, мы воспользуемся моментом и контратакуем.
На высотке наблюдение хорошее. Видимость в пределах 1000 — 1500 метров. Появился капитан Т. Ф. Черняк, по виду равнодушный к жадно-любопытным взглядам офицеров.
— Мне надо обязательно увидеть цель, — сказал он.
— Пойдем покажу, — ответил ему Полуактов.
В поле зрения было до двух батальонов немецкой пехоты.
И вот «катюши» сработали. Мощный залп. Огненные струи. Взрывы. Немцы побежали. Наши — тоже. Редкое зрелище «атаки», когда обе стороны бегут друг от друга!
Пересекретничали. Надо было как-то оповестить людей переднего края, чтобы не пугались, если произойдет нечто неожиданное...

Вокруг НП генерала Д. И. Аверкина вся земля изрыта воронками, но сам наблюдательный пункт не пострадал. В тот же день немцам удалось ударом с воздуха накрыть командный пункт 157-й дивизии — прямое попадание, убито 11 командиров и политработников, почти все руководство соединения вышло из строя. Попадало и нам на нашем наблюдательном и командном пункте. В ноябре на Тамани, где 51-я армия вошла в состав Закавказского фронта, начальник штаба фронта Федор Иванович Толбухин встретил меня словами:
— Павел Иванович, как же так? Тебя похоронили. Я сам объявил о твоей смерти на совещании в гарнизонном Доме Красной Армии.
— И семье сообщили?
— Вот это нет.
— Ну, тогда можно жить...
В один из моментов напряженного боя на Ишуньских позициях на мой КП явился прокурор армии по своим делам. Массированный налет. Взрывной волной нас сбило с ног. Прокурор погиб, а я отделался контузией. Направленец Генштаба, присутствовавший при этом, перепутал и сообщил о моей гибели...