Апокалипсис нашего времени

Он нес перед собою свою гордость. И она была — ничто. Лучшее в себе, грусть, — он о ней промолчал.

Народы, хотите ли я вам скажу громовую истину какой вам не говорил ни один из пророков…
– Ну? Ну?.. Хх…
– Это – что частная жизнь выше всего.
– Хе-хе-хе!.. Ха-ха-ха!.. Ха-ха!..
– Да, да! Никто этого не говорил; я – первый… Просто, сидеть дома и хотя бы ковырять в носу и смотреть на закат солнца.
– Ха, ха, ха…– Ей-ей: это – общее религии… Все религии пройдут, а это останется: просто – сидеть на стуле и смотреть вдаль.

Попробуйте распять солнце,
И вы увидите - который Бог

среди "свинства" русских есть, правда, одно дорогое качество - интимность, задушевность. Евреи - то же. И вот этою чертою они ужасно связываются с русскими. Только русский есть пьяный задушевный человек, а еврей есть трезвый задушевный человек.

Русские в странном обольщении утверждали, что они "и восточный, и западный народ", - соединяют "и Европу, и Азию в себе", не замечая вовсе того, что скорее они и не западный, и не восточный народ, ибо что же они принесли Азии, и какую роль сыграли в Европе?

Суть Руси, что она не уважает себя. Это понятно. Можно уважать труд и пот, а мы не потели и не трудились. Ито, что мы не трудились и не потели и есть источник, что земля сбросила нас с себя, планета сбросила.

Девушка мне нравится очень. Не как другие. В ней — большое содержание. Молчалива — это очень хорошо. Человек, а не барышня. А впрочем, верно сделается барышнею же, или попадёт в больницу, или застрелится. Впрочем, не застрелится, а утопится. Выстрел — это слишком громко, и может испугать мечтательную душу.

Жизнь человека красна не одним только пьянством. Но это не всякий дурак понимает.

В цветущих женщинах в их цвете выливается вся страсть, в сереньких же всё внутри.

Женщина влюблённому в неё, хотя бы и не любила его, а не должна отказывать!

"Что же была та стрела, которую постоянно чувствовал в моем сердце? И от которой, в сущности, и происходит вся моя литература. Это - грех мой. Через грех я познал все в мире и через грех (раскаяние) относился ко всему в мире."

Недодашь чего - и в душе тоска. Даже если недодашь подарок.

Так весело, что планета затанцует.

Книгу нужно уважать: и первый этого знак - готовность дорого заплатить.
"Затем, сказать ли: мои книги - лекарство, а лекарство вообще стоит дороже водки. И приготовление - сложнее, и вещества (душа, мозг) положены более ценные.

После книгопечатания любовь стала невозможной. Какая же любовь "с книгою"?

Если будет кто говорить мне похвальное слово "над раскрытою могилою", то я вылезу и дам ему пощёчину.

28.12.1911

Томительно, но не грубо свистит вентилятор в коридорчике: я заплакал (почти): "Да вот чтобы слушать его - я хочу еще жить, а главное - друг должен жить". Потом мысль: "Неужели он (друг) на том свете не услышит вентилятора"; и жажда бессмертия так схватила меня за волосы, что я чуть не присел на пол.

(глубокой ночью)

Болит душа, болит душа, болит душа...
И чтó делать с этой болью - я не знаю.
Но только при боли я и согласен жить.

Это есть самое дорогое мне и во мне.