The Fifth Season

Улыбаться так, чтобы другие поверили твоей улыбке, – истинное искусство.

Он передний план картины твоей жизни. Ты – фон. И тебе это по вкусу.

Это имперски эффективно и предписано преданием – следовать правилам и процедурам не только практично, но и полезно, чтобы занять делом большие группы обеспокоенных людей. Просто на всякий случай.

У них словно личное состязание, этикет против этикета, лучшая самодовольная улыбка получает все.

Возможно, ее просто вымотал стресс – мысль о том, что придется ехать целый месяц с человеком, которого терпеть не можешь, делать то, чего не хочешь, по поручению людей, которых все больше презираешь.

В конце концов, именно те, кого мы больше всего любим, ранят нас всего сильнее.

– Никогда не говори мне «нет», – говорит он. Слова жгут ей кожу. Он наклоняется, чтобы прошептать их ей прямо в ухо. – Орогены не имеют права говорить «нет». Я твой Страж. Я сломаю каждую кость в твоей руке, каждую кость в твоем теле, если решу, что это необходимо для того, чтобы обезопасить мир от тебя.

Старая привычка – брать себя в руки в предчувствии боли.

Выживание не равно правильности. Я мог бы убить тебя прямо сейчас, но лучшим я от этого не стану.

– Думаешь, ты имеешь значение? – Он вдруг улыбается.

Точность принесена в жертву поэтичности.

Как бы то ни было, хорошо снова иметь четкую цель.

Глядя на него, она не может не думать о гранатовом обелиске – он такой же невозможный, нереальный, невероятный.

Макияж среди гибели мира. Ты даже не знаешь, восхититься или оскорбиться.

Он умеет делать такое, чего она не может представить, не может даже описать, и в душе она думает, что он, вероятно, может понимать то, чего не понимает она.

– Мне нужно, чтобы ты жила, Дамайя. – Шаффа прикасается лбом к ее лбу. – Моя сострадательная. Моя жизнь и так полна смертей – пожалуйста, пройди это испытание ради меня.

Она закусывает губу и чувствует, как на глаза снова наворачиваются слезы. Это неправильно, что она его любит, но многое в этом мире неправильно. Поэтому она загоняет слезы назад и принимает решение. Слезы – слабость. Дамайя допускала слезы. Сиенит будет сильнее.

Прямо перед вами смотровая площадка – какой-то неведомый джинер или Инноватор точно знал, что почувствуют пришельцы. И ты делаешь именно то, чего хотел древний строитель – стоишь открыв рот, в жалком изумлении.

Я всю жизнь либо обучалась, либо работала, поглоти меня Земля, я не могу просто так сидеть и пялиться на воду круглый день!

– Ты не сможешь ничего улучшить, – тяжело говорит он. – Мир таков, каков он есть. Его можно изменить, лишь разрушив до основания и построив заново.