— Сонюшка, здравствуй, свет мой...Она, не отвечая, подняла хмурое лицо, пристально зелеными мужичьими глазами глядела на Василия Васильевича. Он в недоумении остановился, не дойдя до кровати.— Беда какая-нибудь? — государыня...Этой зимой Софья тайно вытравила плод. Пополневшее лицо ее, с сильными мускулами с боков рта, не играло уже прежним румянцем, — заботы, думы, тревоги легли на нем брезгливым выражением. Одевалась она пышно, все еще по-девичьи, но повадка ее была женская, дородная, уверенная. Ее мучила нужда скрывать любовь к Василию Васильевичу. Хотя об этом знали все до черной девки-судомойки, и за последнее время вместо грешного и стыдного названия — любовник — нашлось иноземное приличное слово — галант, — все же отравно, не хорошо было, без закона, не венчанной, не крученной, отдавать возлюбленному свое уже немолодое тело. Вот по этой бы весне со всей женской силой и сладкой мукой родила бы она... Люди заставили травить плод... Да и любовь ее к Василию Васильевичу была непокойная, не в меру лет: хорошо так любить семнадцатилетней девчонке, — с вечной тревогой, прячась, думая неотстанно, горя по ночам в постели. А иной раз и ненависть клубком подпирала горло, — ведь от него была вся мука, от него был затравленный плод... А ему — хоть бы что: утерся, да и в сторону...
Ваша оценка
dararadost26 августа 2012
4 понравилось704
walkira7 февраля 2012
oksanaelbakidze3231 августа 2025
LoveRulesTheWorld13 марта 2022
Knigalogist8 декабря 2020
rezort16 марта 2019
RittaStashek17 сентября 2018
Lilbitnervous13 июня 2014
