Лиловый костюм

А есть ли ты, всеобщая разумность? Или все — пустое нагромождение случайных случайностей. И если сверху упадёт кирпич — тоже случайность. Он мог бы и не падать. А мог бы упасть на кого-то другого. Почему именно на неё? За что?

Что оставалось Лоре? Верить во всеобщую разумность и ждать: придёт Хороший Человек и включит её в орбиту своих радостей и своих обязательств. И никому не надо будет входить в положение другого, потому что у них будет общая судьба и общее положение.

Чуть в стороне от входа стояли плотные, коренастые мужчины — по виду хозяева жизни. У них были деньги, была цель и была уверенность в достижении своей цели.

Если бы у них не было цели, они бы её выдумали.

А если бы не было уверенности, они бы её купили.

Серёжа говорил, что если бы в нашем обществе можно было иметь двух жён, то он женился бы на обеих, кормил их и развлекал, потому что ему нравилась и та и эта. Каждая за своё.

Но в нашем обществе можно иметь только одну жену. Надо было выбирать. Серёжа не знал — на ком ему остановиться.

Серёжа не отрицал, что это действительно его тапки. Но его возмущало нетоварищеское поведение женщины: ворваться в сердце семьи с прямой уликой предательства… Так друзья не поступают.

У неё был часто встречающийся в среднерусской полосе тип лица. Она всегда всем кого-то напоминала.

Лора и Таня были разные, как, например, собака и коза. Они чем-то похожи: примерно одинаковой высоты, обе на четырех ногах и с хвостом. Но все-таки собака — это собака. А коза — это коза. И то, что очевидно одной, совершенно непонятно другой.

Слова — неединственная и не лучшая форма выражения. Можно, например, выразить жестом или музыкой. Но ни петь, ни танцевать Лора не умела, да и с чего бы она начала танцевать в процедурном кабинете?

Страдание — оборотная сторона любви и, значит, тоже входит в комплекс «счастье»

Альтруизм — это разновидность эгоизма. Делая добро ближнему, человек упивается своим благородством. Если и не упивается, то, во всяком случае, доволен.