Pushkin Hills

Выпивка кончилась. Деньги кончились. Передвигаться и действовать не было сил.
Что мне оставалось делать? Лечь в постель, укрыться с головой и ждать. Рано или поздно все это должно было кончиться. Сердце у меня здоровое. Ведь протащило же оно меня через сотню запоев.
Мотор хороший. Жаль, что нету тормозов. Останавливаюсь я только в кювете…

А я вернулся к моим бутылкам. В любой из них таились чудеса…

Затем он сел и уставился на меня долгим, грустным, почти трагическим взглядом. Его улыбка выражала несовершенство мира и тяжелое бремя ответственности за чужие грехи. Лицо тем не менее оставалось заурядным, как бельевая пуговица.

Блондинка с толстыми ногами, жестикулируя, выкрикивала:
— Татуся, слышишь?! Ехать не советую… Погода на четыре с минусом… А главное, тут абсолютно нету мужиков… Але! Ты слышишь?! Многие девушки уезжают, так и не отдохнув…

Я хотел поцеловать Галину, но сдержался. Реакция могла быть неожиданной.

Портвейн распространялся доброй вестью, окрашивая мир тонами нежности и снисхождения.

А главное, тут абсолютно нету мужиков...
Многие девушки уезжают, так и не отдохнув...

Мы продолжали балансировать на грани разрыва. Говорят, такие браки наиболее долговечны.

Действительно, было в Михал Иваныче что-то аристократическое. Пустые бутылки он не сдавал, выбрасывал.

Утренняя горечь заслоняла вчерашний позор.

Действительно, было в Михаиле Иваныче что-то аристократическое. Пустые бутылки он не сдавал, выбрасывал.

Время остановилось. Эти несколько секунд я ощутил как черту между прошлым и будущим.

Затем она кокетливо взмахнула холщовым мешком с изображением Джеймса Бонда и удалилась.

Собственно говоря, я даже не знаю, что такое любовь. Критерии отсутствуют полностью. Несчастная любовь – это я ещё понимаю. А если все нормально? По-моему, это настораживает. Есть в ощущении нормы какой-то подвох. И все-таки ещё страшнее – хаос...