Лицо во мраке

Легкодоступные женщины напоминают легко добытые деньги: их не держат долго и, когда они растрачены, ищут новых.

Пары алкоголя усиливают преобладающие в человеке эмоции. Добрый человек испытывает прилив нежных чувств к своим ближним, сварливый — еще более ожесточается. В человеке же, затаившем в себе старую обиду, во время опьянения просыпается жажда крови.

— Она пользуется популярностью. Это третий человек, который пытался поймать ее, и третий, кому это не удалось. Я думаю сходить на похороны четвертого, кто попытается это сделать. Она приносит несчастья честным жуликам.

– Вам, конечно, не терпится спросить, что произошло. – Отхлебнув кофе, он поморщился. – Ничего особенного. Просто я подрался с привидением… По крайней мере, оно (или тот, кто был с ним) дралось.

В девять часов он проснулся от звонка будильника и пошел, еще совсем заспанный, принимать душ, но даже ледяная вода не смогла полностью разбудить его, и он чуть не задремал, стоя под струей воды. Он и заснул бы, если бы Вильям, заглянув в дверь, не окликнул его.

— Вы бы лучше принимали душ раздетым, сэр! — почтительно сказал Вильям.

Дик вздрогнул и, очнувшись наконец, увидел себя одетым и промокшим до нитки.

— Не смейте надевать на меня наручники! — взвизгнула Дора, когда он схватил ее за руку. — Я не хочу, не хочу!

Но женщина-сыщик подскочила к ней сзади, схватила ее за руки. В следующий миг с мужем ее сковали узы более прочные, чем те, которые связывали их до сих пор.

— Это не мужчина, а женщина, — выпалил Виллит.

— Тогда я тем более не могу взять ее на службу к себе, — с ударением ответил Торрингтон. — Женщина действовала бы мне на нервы. Я не понимаю женщин и половину времени обижал бы ее, а остальную половину терял бы на извинения. 

— Она сказала, что была в тюрьме за то, что воровала цыплят. Неужели это правда?

— Да, сэр, — сказал Стормер, — она всегда ворует цыплят. Вы не знали этого? Если у вас пропало что-нибудь из конторы, дайте мне знать.

С широкой улыбкой он повесил телефонную трубку.

— Хеппс плохо обращался с ней, кричал на нее и придирался, пока у нее не лопнуло терпение. Он грубиян!

— Грубиян? Видно, он сильно изменился с тех пор, как я видел его в последний раз. Когда-то я помог его сыну выпутаться из скверной истории: обыкновенная история с письмами, вымогательством и так далее. Он добрейший человек. Может быть, он был расстроен чем-нибудь, любовной неудачей, например, или куры чем-нибудь огорчили его. Подлые создания!

— Я жалею, что не спросил у вас рекомендаций.

— Если бы вы это сделали, то узнали бы, что я сидела в тюрьме.

Она рассмеялась, видя его ужас.

— В тюрьме? — произнес он. — За что?

— За кражу цыплят, — быстро ответила она, и этим кончился ее первый и последний день службы.

— Только из английских газет можно узнавать новости, — со вздохом сказал он. — Вы знаете, Виллит, что погода будет хорошей, но более холодной, что наблюдается минимум давления к юго-западу от Ирландии и другой минимум к северо-востоку от нее и что оба минимума вызовут дождь в западной части Англии? Вы знаете, что предсказания погоды благоприятны, но море беспокойно? Здешние газеты дают более подробный отчет о погоде, чем американские о выборах президента!

— Преступники интересуют меня, как нас часто интересует поезд, сошедший с рельсов. Пока он остается на рельсах и продолжает выполнять свое назначение, никто не обращает на него внимания, кроме, разве, железнодорожных служащих. Но как только он сойдет с рельсов, превращаясь в груду обломков, или слепо несется к гибели, он становится предметом, достойным интереса.

— Вы думаете, что умно бросать вызов судьбе из-за женщины, которую вы не так уж и любите, если я не ошибаюсь.

Вместо сердитого ответа, которого ожидал Тонгер, Лэси рассмеялся.

— Иногда людей тянет к запретному только потому, что оно является запретным, — ответил он. — Есть вещи, главная прелесть которых — риск.

— Я хочу поцеловать вас перед отъездом, — проговорила она.

— Я дам вам лишний шиллинг, чтобы вы этого не делали, — поспешно сказала Одри, и миссис Граффит взяла шиллинг.

— Не плачьте, — успокоила ее Одри. — Этот дом и так очень сырой.

– Заведите будильник и поставьте на девять. Сами можете не вставать, – сказал ему Дик.

Он сбросил туфли, отстегнул воротничок, положил будильник на стул в нескольких дюймах от головы, опустился на кровать и тут же уснул.

В девять часов его разбудило маленькое музыкальное землетрясение.

— Сколько это стоит? — Смит протянул ювелиру кольцо. 

— Если я дам за это пять, я ограблю самого себя.

— Если бы вы предложили мне за него пять, я бы убил вас, — добродушно произнес Смит.

— Завтра я обедаю дома, и, если повезет, у меня будет интересный гость. 

— Кто она? — полюбопытствовал Тонгер.

— Я не говорил, что это будет «она». 

— Другие гости интересными не бывают, — заметил Тонгер.