Третья и заключительная часть «Викторианской трилогии» в начале показалась мне самой интересной из всех, но чем ближе я пробиралась к окончанию книги, тем меньше мне казалось, что она лучшая. Хотя это можно сказать о каждой из трёх книг, и в итоге впечатления от них вышли примерно одинаковыми. Где-то прочла, что автор говорит о том, что книги этого цикла можно читать в любом порядке, и вынуждена с этим не согласиться. Книги, хоть и наделены каким-то сумасшедшим ритмом и цепью событий, которые вероятно, видятся логичными лишь Феликсу Пальме, но все же по своей сути первая книга является несомненно началом, а последняя, как и заведено - раскрывает нам все тайны и причины происходящего хаоса на страницах, подводя итог для всей истории.

Все три книги обладают одинаковой структурой - каждая из них разделена на три части. В начале всех книг, мы познакомимся с историями персонажей, которые на первый взгляд никак не связаны с основными событиями, но так или иначе они сыграют свои роли в сюжете. Кстати, мне больше всего в книгах понравились именно эти, "первые истории" - в «Карте времени» мы узнаем о молодом человеке, из обеспеченной семьи, полюбившем уличную проститутку, которой суждено было стать жертвой Джека Потрошителя; в «Карте неба» - рассказывается об экспедиции на Южный полюс, которая была создана с целью поиска прохода, который ведет к центру Земли, итоги которой обернулись вовсе не такими, какими ожидалось; ну и в «Карте Хаоса» мы узнаем о первом деле, которое расследовал агент специального подразделения Скотленд-Ярда, Корнелиус Клейтон, с которым читатели знакомятся во второй книге.

Основной сюжет построен вокруг творчества писателя Герберта Джорджа Уэллса, а точнее, по мотивам трёх его книг: «Машина времени», «Война миров» и «Человек невидимка». Феликс Пальма нафантазировал для Уэллса довольно нескучную жизнь, заставляя писателя так или иначе становиться героем своих же сочинений, при этом создавая такую сложную конструкцию сюжета, которая постоянно то перехлестывается, то возвращается в исходную точку, то выводится в параллельный мир. В итоге от количества всевозможных катастроф, временных скачков и бесконечного множества Гербертов и Джейн Уэллсов начинаешь уставать. Такое произведение, конечно не рассчитано на "запойное" чтение, т.к многое в книгах повторяется, чтобы напомнить читателю, о каких-то событиях, которые происходили ранее. Множество отступлений и рассуждений автора, в большинстве своем добавляют лишь объем не неся в себе какой-то смысловой нагрузки. Вот кстати, чудесный пример:

Я мало что еще могу добавить, не вторгаясь в сугубо интимные детали вроде незавидных размеров того, что составляет, по общему мнению, мужское достоинство, не стану говорить и о том, что этот самый орган у него почему-то был скошен на юго-запад.

Согласитесь, что это очень ценное знание, без которого невозможно оценить по существу целостность и оригинальность содержания романа!

В целом я могу сказать, что у всех трёх книг очень затянут сюжет. Я не люблю такого словоблудия в принципе! Потому что очень бесит продираться сквозь весь этот "высокий слог" до сути произведения. И, третья книга, наверное, понравилась мне больше всех, именно потому что наконец-то мы получаем ответ на вопрос: "что же, собственно говоря, тут происходит?". Хоть поход за этим ответом и вышел очень длинным и изматывающим - развязка не подкачала, "виновник устранен", круг замкнулся и все счастливы. Ну или почти все.

Из всех книг, взятых за основу для приключений Уэллса и его друзей, я не читала лишь «Человека невидимку», поэтому мне сложно было оценить сколько Пальма позаимствовал из оригинального сюжета. Но могу сказать точно, что после прочтения 2000+ страниц, я восхищаюсь талантом Герберта Дж.Уэллса еще больше! Умение кратко, четко и лаконично излагать свои мысли это безусловно дар который не каждому писателю дан!

По итогу, всему циклу я готова поставить https://s.livelib.ru/img/stars2/r40-green.png">. Но мне кажется, что если бы я читала эти книги на протяжении хотя бы полугода, то впечатления мои были бы несколько лучше. ;)

«Мы то, что мы воображаем.»

Забавная получилась у испанца история любви к Герберту Уэллсу, Лондону конца ХIX века и классической английской литературе. С первых строк знакомит нас автор со своей историей с доброй иронией и постепенно, неспешно с хорошо выдержанным стилем рассказывает о событиях которые могли бы произойти, которым автор был свидетелем во вселенной созданной его воображением. Страницы переворачиваются, игра начинается. Творец раскладывает перед нами карты своей воображаемой колоды, валеты, дамы и короли оживают и история начинается. Трилогия постепенно раскрывается во всей своей роскошной фантасмагоричности, от книги к книге увеличивая уровень безумия. Там, где в первой книге лишь искусные мистификации и воображаемые перемещения во времени, к третьей начинается хаос бесконечного количества параллельных вселенных, с усиливающейся степенью безрассудства. То, что могло бы быть, если суметь это вообразить, становится ещё одной параллельной реальностью в викторианской трилогии Феликса Х. Пальмы. Каждая из трёх книг в свою очередь делится на три части с постепенно нарастающим напряжением, от легкой партии в дурачка до безумия пасьянса на четыре колоды. В каждой есть прекрасная дама и благородный рыцарь, у каждого Дон Кихота есть свой Санчо Панса, и каждому противостоит коварный враг, то пришелец из будущего, то инопланетянин, то человек Невидимка. В каждой книге своя пара козырей: карта времени из нитей судеб в первой, карта неба - нарисованная и инопланетная - во второй, карта хаоса - в третьей. Пока герои признаются в любви друг другу, автор признаётся в любви к писателям - своим кумирам, которые из прошлого подарили ему вдохновение в настоящем. Романы получились достаточно населенными разными историческими фигурами от человека-слона до сонма медиумов, и конечно всем писателям, заложившим фундамент фантастического жанра, от По и Верна до Конан-Дойля, автор передаёт свой книжный поклон. А очарование юного мира в конце XIX века до сих пор завораживает людей века ХХI. Почему то время, когда возможности науки казались безграничными и перед человечеством не было преград, так притягивает людей настоящего? Может быть можно было бы тогда сделать что-то, чтоб век ХХ, не получился настолько красного цвета. Так и пишут свои фантазии о прошлом молодые авторы разных стран, а читателям кажется мало и хочется новых и новых фантазий о прошлом. У Пальмы получилась веселая и добрая игра, многословная, но очень милая, хотя некоторым развязки могут показаться слишком фантастичными и надуманными, а некоторые его карты краплёными, но мне было приятно купаться в лучах его фантазии все эти бесконечные страницы трилогии.

Предупреждаю сразу о спойлерах. Пишу итоговую рецензию на всю трилогию, а в схождении всех сюжетных линий без упоминания деталей никак не обойтись. Не соглашусь с автором и издателями, что трилогию можно читать произвольно. В "Карте хаоса" хоть кратко и упоминаются сюжеты предыдущих частей, но читать их всё же следует по порядку. К финалу автор даёт нам ответы почти на все вопросы, но одно обещание рассказчика он всё же не выполняет. Рассказчик клянётся читателям, что к концу третьего романа подробней обрисует стремления отважного капитана Шеклтона. Кто же он? Коллектор 19 века, соблазнивший романтичную Клер ради денег и положения в обществе? Гордый начинающий актёр и герой с волевыми чертами лица? Устроенный на тёплое место банкира необразованный нищий? Учитывая воплотившуюся теорию Доджсона-Уэллса, возможно всё. Прежде всего, трилогия о воображении, творчестве и эгоизме. Уэллс мечется между творчеством и способностью выражать свои чувства друзьям и жене. В первом романе ему хватает откровенных писем Клер, адресованных Шеклтону. Джейн одним восхищением способна сподвигнуть мужа на безрассудства по спасению чужой жизни. Во втором романе писатель откровенно засматривается на Эмму. В третьем же напрямую высказывает жене, что моногамия - не единственная форма брака. Уэллс биолог наблюдает жизни многих своих копий. Есть Герберт потрошитель Джордж, есть пианист Уэллс, есть Берти дерзкий модник в клетчатом костюме, есть плюющий на приличия профессор Уэллс, под луной целующий студентку Джейн, есть плачущий семилетний оборванец... Наблюдатель Уэллс как бы через глаза познаёт их чувства и учится показывать свои эмоции. Эмпатия отбивает у него желание писать. Нет для талантливого Герберта золотой середины. Рассказчик тоже не прост. В первой книге он ещё скромен, зазывает читателя в приключения. Во второй становится многословным и обещает вернуть деньги, если книга не понравится. К третьей книге у рассказчика прорезается самолюбование. Мол, я знаю всё о персонажах. Где захочу, там и остановлюсь, могу по времени и пространствам скакать и вам мысленно пересказывать отобранные эпизоды. Раскрытие личности рассказчика меня ошеломило. Очень уж они не похожи, правда, личность больно положительная получилась, можно было и догадаться. В трилогии существуют несколько комплектов карт. Карта времени в первом романе - это растянутая сеть разноцветных верёвок. Другой своеобразной картой могли бы стать неоткрытые окна четвертого измерения. Однако, про иллюзии первой книги я писала раньше. Иллюзорность или всё же реальное наличие этих карт остаётся и в финале цикла. Существовала ли реально в некоторых мирах библиотека правды? Чьи всё же верёвки, безумного Маркуса Риза или реального библиотекаря? Во втором романе карт неба тоже две. Одна - простой рисунок прадедом Эммы ради улыбок дочери, внучки и правнучки. Вторая - трёхмерная схема вселенной у инопланетян. Обе они как штрихи на координатных осях фэнтези - фантастика и волшебство необъяснимого воображения - строго научный анализ действительности. Трилогия всё же принадлежит фантастике. Появление оборотней, вампиров, привидений, телекинеза и телепатии объяснено в ней вполне научно. В агентстве путешествий во времени Мюррей упорно твердит о магии, ему подпевают медиумы лондонских салонов. Однако, магии в фэнтезийном её выражении в трилогии нет совсем. Забыла ещё о картах и схемах подантарктических земель. В романе мы их (царства полезных ископаемых) так и не увидели. В третьем романе карт уже много. Есть математический труд Уэллса наблюдателя. Есть литературное его воплощение - собственно, сама романная трилогия. Есть схемы в тростях исполнителей, память и подсознание прыгунов. Основная битва между физиками и лириками как раз и разворачивается в заключительной книге трилогии. Финал той битвы неизбежен и однозначен. Пальма свёл всё воедино и объяснил почти все недоговорённости. Удивительно, как у испанца получилась настолько английская книга. В благодарностях Феликс Х. Пальма отмечал, что Уэллс был и является его любимым писателем. Сравнивать многочисленные биографии Уэллса персонажа и Уэллса реального писателя не следует. Иначе мы рискуем перетянуть ось координат в сторону анализа, а иногда необъяснимое воображение может быть эффективней и практически полезней рациональности. Изяществом Пальмы и его умениям сгребать в одну кучу несгребаемое и логично его объяснять так, чтобы читатели поверили, я не обладаю. Вместе со влезшими за четвёртую занавеску долгопрогулочниками (наверняка каждый февральский рецензент "Викторианской трилогии" это отметит) отмечу и я, что чтение цикла разом или по частям - это совсем разные чтения, приносящие разные впечатления. У многих оценка залпового чтения будет ниже, чем если бы они читали трилогию с перерывами. По отдельности истории вполне закончены. Однако, придираться и язвить к концу около 2100-страничной эпопеи мне совсем не хочется. Надеюсь, Кирсанов в будущем начитает "Карту неба" и "Карту хаоса". Переслушаю их в таком случае уже без спешки. Но пока моим фаворитом будет уже озвученная изящная мистификация "Карты времени".

P.S. рецензия 1 и рецензия 2.