Воспоминания

Видимо интересный человек был Владимир Аркадьевич. Кавалерийский полковник, "брошенный на театр", он управлял отнюдь не кавалерийскими методами. А наоборот, судя по всему, был виртуозным администратором, знатоком интриги, мастером лавирования.

Это, кстати, отчетливо проявляется и в том, как написаны сами мемуары. Достаточно сказать, что вышли они уже при советской власти, в 1924 году, а автор получал персональную пенсию Наркомпроса. При этом написаны так, что в них нет явной позиции по классовому вопросу. Вернее, каждый может ее вычитать в соответствии со своими вкусами. Описано высочайшее покровительство искусствам, но и высочайшее топорное вмешательство в художественный процесс. Тяжелая жизнь рядовых артистов, но и их эгоизм, ничтожество, глупость. Описаны даже волнения 1905 года, как они отразились на театре. Но и тут читатель волен прочитывать смыслы по своему вкусу. То ли произошел всплеск самосознания, артисты стали объединяться, образовывать профсоюзы, бороться с угнетателями. То ли вели себя как дети на празднике непослушания, попутно сводя личные счеты. Впечатление усиливают комментарии к книге, призванные "подправить" политически близорукого автора. Вот они написаны столь топорно, что достигают противоположной цели.

Автор кажется умудрился никого не обидеть. Ну кроме пожалуй Мариуса Петипа, которого он отчетливо не любит, считает незаслуженно прославленным и которого собственно выгнал из театра.

Воспоминания с одной стороны написаны обтекаемо и затянуто, со многими повторами. С другой - рисуют поразительно яркую бытовую картину. Подробное описание той неразберихи ноября 1905 года, в которой то открывались, то закрывались театры, артисты то требовали свободы, то боялись выступать, рассказывает о первой русской революции гораздо больше, чем многие описания митингов и волнений.

Много пишет про Шаляпина, явно гордясь своей дружбой с ним и тем, что именно он переманил певца на императорскую сцену.

И еще мне кажется, что эта книга очень много говорит о театре вообще: о тайных пружинах и невидимых миру слезах, об интригах, жестокости и вместе с тем душевности и чувствительности. И об удивительным образом рождающемся среди этого всего искусстве.

Талантливый администратор в искусстве - не такое частое явление. Казалось бы, назначение кавалерийского полковника на пост управляющего театрами дает прекрасный повод для зубоскальства и сетования над глупостью чиновников, если не знать что под мундиром скрыт неплохой пианист, искренний ценитель искусства, проведший детство среди музыкантов и художников. Теляковский был назначен управляющим московскими театрами в 1898 году, через несколько лет переведен в Петербург и занялся уже всеми казенными театрами обеих столиц. На своем посту пробыл вплоть до революции.

Деятельность требовала дипломатии, необходимости угождать артистами и их покровителям. Теляковский с юмором называет себя советником двух "директрис" - Савиной в Александринском театре и Кшесинской - в Мариинском. Милые дамы все неудобные решения и огрехи с невинным видом валили на дирекцию.

Новый управляющий, восхищаясь новыми течениями в живописи и достижениями Художественного театра, провел полезные реформы. В Мариинском театре были поставлены "Кольцо Нибелунгов" Вагнера и "Электра" Штрауса, приглашен Мейерхольд и Фокин, за большие деньги перетянут в Большой сам Шаляпин, с которым Теляковский находился в хороших отношениях. Не обошлось без казусов. Пригласив актеров на ужин, чиновник позабыл о водке. Собственные успехи подкрепляются фактами: неуклонным ростом выручки.

Сейчас бы Теляковского в министры культуры!

Теляковский местами скучен. Потому что сейчас совершенно не имеет значения, сколько зарабатывали театры в 1906-ом году по сравнению с годом, к примеру, 1900-ым. Некоторые части воспоминаний могут быть интересны только специалистам, изучающим детали эпохи. Однако, другие подробности совсем не кажутся лишними, и ты уже радуешься скурпулезности автора, потому здесь Шаляпин, Кшесинская, Головин, Петипа и многие другие. Потому что здесь описания премьер и постановок, смешные какие-то или нелепые случаи, одна глава о балетоманах чего стоит - там и премьера "Волшебного зеркала" с разлившейся по сцене ртутью, и светский прием, и нравы околобалетные, и курьезы. Теляковский - идеальный чиновник императорского времени. Судя по дальнейшей биографии, когда он после революции создал какой-то цех и продолжал зарабатывать деньги, прекрасный организатор и мог, видимо, управлять чем угодно. Воспоминания его гладкие, почти все острые углы обтекаемые и вообще главный девиз деятельности: "лишь бы не было скандала", хотя скандалов как раз было полно.