Соленое озеро

Солоухин В. А. Солёное озеро. - М.: Цицеро, 1994. - 208 с., ил.

Главным героем этой книги, согласно авторской декларации, должен был стать Иван Николаевич Соловьёв, в 1920-1924 гг. предводитель действовавшего в Хакасии антикоммунистического партизанского отряда. Четыре года без малого Соловьёв оставался неуловимым.

Его фигура привлекает к себе внимание, исполненное почти болезненного интереса, потому что на территории всей необъятной России это был фактически последний вооруженный очаг сопротивления бандитам, захватившим страну, и конечно, тотчас же объявившим бандитами непокорившегося унтер-офицера и казака, а также его отряд.

Однако достоверных сведений о Соловьёве крайне мало, поэтому Солоухину весьма пригодилась зловещая фигура антагониста главного героя, созданная хакасским народом в песнях и устных преданиях. В этой роли оказался никто иной, как будущий знаменитый писатель, известный нам под псевдонимом «Гайдар».

Книга получилась у Солоухина, на мой взгляд, безобразная, но это не значит, что ничего полезного там нет. Есть, и немало! Но всё, что объективно представляет интерес, автору не принадлежит: книга наполовину состоит из цитат. Желающие могут проверить это по электронной версии: копируем текст к себе, и текстовый редактор Word подсчитывает число слов автоматически. У меня получилось, что объём цитат - 51% (даже если отнести к авторскому тексту переведённые им и адаптированные, в духе русской поэзии, хакасские песни).

Наибольший интерес представляет большой массив выписок из архивных документов 1920-х гг. Но сделаны эти выписки отнюдь не Солоухиным. Свою органическую неспособность к работе в архиве он описывает с трогательным простодушием литературного генерала:

... Надо сказать, что в абаканском архиве ко мне отнеслись по-хорошему. Я сказал им, что меня интересует Иван Николаевич Соловьёв и всё, что с ним связано. Они, посовещавшись (тут же при мне, вслух), пришли к согласию, что всё связанное с Соловьевым должно проходить по ЧОНу. Принесли мне несколько папок, выбранных наудачу, и я впервые понял, что такое провинциальный архив двадцатых годов. А главное, я понял, что воспользоваться этим архивом не смогу, а если проявить упорство, то нужно оставаться в Абакане по крайней мере на месяц. Донесения, приказанья, разные сведения были напечатаны на разрозненных бумажках слепым шрифтом (причём строка налезала на строку), с пропуском букв, а то и целых слов. А записаны эти бумажки полуграмотными людьми, не имеющими малейшего представления не только об орфографии, но и грамматическом согласовании слов и фраз. Часа полтора-два я ломал глаза на этих слепых неудобочитаемых текстах и пришёл в полное отчаяние.

Спас горе-архивиста устроенный ему в Абакане литературный вечер: там его увидели и захотели с ним познакомиться два очень полезных человека. Это были учитель истории местной школы №19, Борис Григорьевич Чунтонов, и его ученица из девятого класса, Таня Соломатова.

Оказалось, что учитель уговорил свою ученицу написать реферат на какой-то там конкурс (и реферат получил-таки первую премию), а темой реферата они избрали: "Действия ЧОН (Части Особого Назначения) на территории Ачинского и Минусинского уездов Енисейской губернии".

Реферат, попавший в руки Солоухина, оказался полноценным историческим исследованием, с огромным количеством выписок из архивных документов. Грех был не воспользоваться, правда? Выписки Тани Соломатовой занимают 28% общего объёма текста опубликованной Солоухиным книги, то есть девочка-девятиклассница фактически является его соавтором. Но как-то я не уверен, что он поделился с ней гонораром (а гонорар, видимо, был огромен, поскольку книга моментально была переиздана колоссальным тиражом в «Роман-газете»).

А ведь без Таниных выписок никакой книги не было бы вообще!

Впрочем, нельзя сказать, что Солоухин так-таки неблагодарен. Хвалит он простодушных абаканцев: «школьница и её руководитель оказались на правильном пути к истине». И цитирует большой фрагмент Таниного текста:

Из тем, предложенных мне учителем, я выбрала тему о действиях ЧОН (Частей Особого Назначения) на территории Ачинско-Минусинского уезда в 1920-24 годах. Живя в родном крае, нельзя не знать его историю. Без истории (то есть без прошлого) нет ни настоящего, ни будущего. Сейчас взгляды на устройство бывшего советского государства меняются, выплывают наружу факты о жизни того времени. Что было белым, становится чёрным и наоборот... Мне непременно захотелось понять действия Гайдара и его отрядов, узнать о людях, с которыми они воевали. Кто они? Почему создали банду? И банда ли это? Какие у них были цели? И я занялась поисками отгадок... В архивных документах было множество синтаксических и орфографических ошибок, слабых оттисков печатной машинки, там же встречались пробелы, где приходилось догадываться по смыслу текста... Документы были ветхими и заставляли тратить на них много времени, прибегать к увеличительным стеклам... Мы погружались в мир семидесятилетней давности. Всё было интересно, хотя многое и непонятно. Мы впервые работали с истинно историческими документами. Всё казалось главным, важным, иногда даже ошеломляющим.
В Хакасском республиканском архиве проработали 4 тома (12 дел) - около 900 страниц.
Приступили к работе с архивом г. Минусинска, г. Ачинска, так как оперативно-боевые действия охватывали Ачинский и Минусинский уезды Енисейской губернии и юго-восточную часть Томской губернии, район Кузнецка (ныне Новокузнецка), где в 60-70 верстах от него в тайге была зимовка отряда Соловьёва.

Таня, конечно, молодец, но надо показать читателю, что и он, Солоухин, не лыком шит:

Поскольку архивные сведения не выстроены юным, начинающим историком в последовательное повествование, поскольку читающие эту повесть едва ли в ближайшее время попадут в архивы, то мы осмелимся фрагментарно и вразброс (чтобы не переписывать весь Танин реферат) дать представление о чоновских документах, сохраняя их орфографию и все грамматические особенности. Тем более что к реферату Тани Соломатовой, откуда мы черпали архивные строки, добавились многие архивные страницы, добытые нами самостоятельно из архивных фондов Ачинска.

Последняя фраза - конечно, грубая ложь: автор ведь сам расписался выше в своей полной неспособности к работе в архиве.

Далее следует неуклюжая попытка прикрыть свою стопроцентную зависимость от Таниного реферата:

Нам придется цитировать немало еще архивных документов. Ради экономии места в книге и дабы не отвлекать читательского внимания от сути дела, мы не будем указывать выходные данные в каждом отдельном случае. Однако заверяем читателя, что для каждой строки из архива у нас есть выходные данные.

Заверяйте, Владимир Алексеевич, заверяйте... Кто-то, может быть, и поверит: наивных людей много.

Вторую по значению в этой книге группу цитат составляют фрагменты двух текстов, взятые Солоухиным из номеров эмигрантского исторического альманаха «Минувшее» (за 1987 и 1988 гг.):

1. Фрагменты (примерно 50%) письма А. П. Гайдара его другу, Рувиму Фраерману, из Сокольнической психиатрической больницы (не позднее 6 апреля 1939). В советские собрания сочинений Гайдара это письмо, как излишне откровенное, никогда не включалось.

2. Воспроизведённые почти полностью воспоминания о Гайдаре его приятеля Бориса Закса (1908-1998), инспирированные публикацией в 1987 г. вышеназванного письма.

В России оба текста до появления книги Солоухина были практически неизвестны, а он их, можно сказать, ввёл в оборот, и в этом его несомненная заслуга. В наше время все тома альманаха «Минувшее» легко найти в Сети, в электронной библиотеке ImWerden. Для интересующихся личностью и биографией Гайдара привожу библиографические данные:

А. Гайдар. Письмо Р. Фраерману // Минувшее. Исторический альманах. № 3. - Paris: Atheneum, 1987. - С. 348-351.

Закс Б. Еще раз о письме Аркадия Гайдара // Минувшее. Исторический альманах. № 5. - Paris: Atheneum, 1988. - С. 382-390.

Прочие цитаты из разряда «необязательных». Выделяются среди них обширные выписки из романа А. И. Чмыхало «Отложенный выстрел»: беллетрист, обильно цитирующий роман другого беллетриста, всегда выглядит двусмысленно. Особую пикантность придаёт ситуации тот факт, что Солоухин цитирует художественный текст в своей как бы документальной повести. Впрочем, за эту крайне своеобразную рекламу малоизвестной хорошей книги ему спасибо.

Что касается оригинального солоухинского текста, то он удручающе слаб. Вылиты целые ушаты грязи на Аркадия Голикова, хотя роль этого 18-летнего командира небольшого отряда ЧОН в реальной истории была третьестепенной. За пару месяцев своей активной деятельности в Хакасии (апрель-май 1922 г.) комбат Голиков не сумел причинить Соловьёву ни малейшего вреда, зато успел набедокурить, был отстранён от командования и едва не попал под суд; отделался легко - исключением из партии (1 сентября 1922 г.) и запретом занимать ответственные должности.

Именно в Хакасии фантастическая военная карьера юного Аркадия Голикова закончилась крахом. Но фигурой он был яркой, и на роль отрицательного фольклорного персонажа подходил идеально. Я полагаю, что этому парадоксальным образом способствовало и прославление Гайдара советской пропагандой в послевоенные годы: поскольку отрицательный знак в сознании хакасов был уже давно поставлен, пропаганда оказалась бессильной поменять «минус» на «плюс» и только увеличивала масштаб личности фольклорного злодея. У Солоухина, наслушавшегося страшных рассказов глубоких стариков-хакасов о злодействах «Аркашки», неуравновешенный мальчишка-командир вырастает в инфернальную фигуру, носителя мирового зла. Роль устных источников Солоухин крайне переоценивает и явно не понимает, что через 70 лет после событий воспоминания естественным образом трансформируются в фольклор. Именно это мы и видим в устной традиции: Иван Соловьёв, в отряде которого численно преобладали хакасы, становится у них народным героем, эдаким рыцарем без страха и упрёка; Аркадию Голикову, персонажу отрицательному, приписываются (по закону циклизации, хорошо известному фольклористам) злодейства всех чоновцев за все четыре года противостояния.

Многие рассказы о жестокостях «Аркашки», собранные Солоухиным, попросту неправдоподобны, но он простодушно воспроизводит их все без исключения. Включая даже и те, где действие происходит зимой (хотя исторический Голиков принял командование своим боеучастком лишь 29 марта, и уже 7 июня командующий ЧОН Какоулин распорядился его отозвать).

Понимал ли Солоухин, что он фактически упражнялся в клевете, приписывая Голикову преступления, которых тот физически не мог совершить? Не думаю: слишком уж маститый писатель простоват. Но здесь именно та простота, которая хуже воровства.