Цитаты из книги Magonia

Знаю-знаю, банально. Да, я книголюб. Убейте меня. Я могла бы сказать, что выросла в библиотеке и книги были моими единственными друзьями, но ведь не делаю этого, правда? Потому что у меня есть совесть. Я не гений и не ребёнок, которому суждено стать волшебником. Я – это просто я. И я предпочитаю читать. Книги не единственные мои друзья, но мы дружим. Как-то так.

Целая страна магов - это как-то скучно, ведь вся суть волшебства в том, что оно подвластно не каждому. Иначе это уже не волшебство, а обыденность. Страна магов - это все равно что страна механиков.

Даже тот, кто никогда не видел ничего удивительного, может поверить в чудо.

Всякий раз, как кто-нибудь находит новое животное или что-то иное, не менее удивительное, означает, что мы пока не всё уничтожили

– Не волнуйся, я не владею древневерхненемецким, – говорит он. – Вот и хорошо, – отвечаю я. – Если бы ты его без меня выучил, это было бы уж совсем нечестно.

Итак, о моей иррациональности по поводу Азы. Думаю, на самом деле мои мамы видят в этом карму. Они помнят реакцию своих родителей на их отношения, которая в основном сводилась к «ЧЁ?!».

Удивительно, чему можно научиться, когда мозги на месте и мотивация правильная.

Я думаю о космическом хламе. Возможно, каждая планета в солнечной системе отброшена в сторону гигантскими руками. А каждая звезда – скомканный листок бумаги, любовное письмо, охваченное огнём, тлеющий кусочек сигаретного пепла.

Я не думаю о голосах, которые слышала. Не думаю о небе. Не думаю о том, что вся моя жизнь – сплошной апокалипсис. Апокалипсические мысли, как известно, признак проблем с мозгом, а мозг – единственная часть меня, которая никогда не подводила.

Подростки явно очарованы смертью. Некоторые из нас – те, что действительно умирают, – наверное, очарованы чуть меньше остальных.

В тот момент, когда я начинаю слегка переживать, что она стопроцентно не на моей стороне, она говорит "Wo ai ni" - "Люблю тебя" по-китайски. А потом "Nakupenda" - то же самое на суахили. Мы выучили, как сказать "Я тебя люблю" на тысяче языков, когда я был маленький. Такая вот Кэрол мама

Аза. Долгие годы я думала, что если уж решили сделать меня палиндромом, обозвали бы тогда kuulilennuteetunneliluuk. Это эстонское слово, обозначает часть пистолета, через которую пролетает пуля, прежде чем тебя убить. Если уж что-то делаешь, делай по максимуму, правильно?

Знаю, звучит занудно. Да, я люблю читать, хотите - забросайте меня камнями. Я могла бы сказать, что выросла в библиотеке и книги были моими единственными друзьями, но нет, из милосердия к окружающим ничего такого я не делала. Я не вундеркинд, да и в волшебницы не гожусь. Я - это просто я. И я люблю читать. Нельзя сказать, что книги - мои единственные друзья, но мы с ними определенно на короткой ноге. Вот и все.

«Я { } тебя больше, чем [[[{{{(( ))}}}]]]».

Как доказать, что ты не умер? Как доказать, что ты жив, когда вся семья видела твою смерть? Как доказать, что после всего произошедшего и того, что ещё произойдет, ты вообще человек? Не знаю. Надо просто верить в людей.

Оказаться дома даже лучше, чем дышать.

Голод приводит к войнам. Еда их заканчивает.

У неё на запястье татуировка – стилизованный вихрь, и я такую уже где-то видела. Не все вихри плохие. Некоторые приносят новые семена на плодородные земли. Некоторые носят корабли по небу. Но Дыхание из тех, которые тебя убьют.

Человеческая история на семьдесят три процента состоит из рассказов людей о погоде.