Поющие в терновнике

«Есть такая легенда – о птице, что поет лишь один раз за всю свою жизнь, но зато прекраснее всех на свете. Однажды она покидает свое гнездо и летит искать куст терновника и не успокоится, пока не найдет. Среди колючих ветвей запевает она песню и бросается грудью на самый длинный, самый острый шип. И, возвышаясь над несказанной мукой, так поет, умирая, что этой ликующей песне позавидовали бы и жаворонок, и соловей. Единственная, несравненная песнь, и достается она ценою жизни. Но весь мир замирает, прислушиваясь, и сам Бог улыбается в небесах. Ибо все лучшее покупается лишь ценою великого страдания… По крайней мере так говорит легенда».

Птицы этой легенды — все семейство Клири. У каждого своя душераздирающая судьба и, самое главное, одинаковые ошибки. Мы наблюдаем за тремя поколениями — родителями, их детьми, а потом и внуками. Видим взаимоотношения матерей и сыновей, матерей и дочерей, сыновей и отцов, и нет такой, которая была бы лучше другой.

Конечно, более пронзительнее чувствуешь линию матери и дочери — Фионы и Мэгги, Мэгги и Джастины. Когда жизнь, казалось бы, у всех разная, но ошибки наследственные. Когда судьба матери претворяется в твоей жизни.
— «О дочерях женщины не помнят. Что такое дочь? Просто напоминание о боли, младшее подобие тебя самой, обреченное пройти через то же, что и ты, тянуть ту же лямку и плакать теми же слезами. Нет, святой отец. Я стараюсь забыть, что у меня есть дочь, а если думаю о ней, то думаю тоже как о сыне. О сыновьях — вот о ком никогда не забывает мать».

Но за душу больше берет роман Мэгги и Ральфа — что-то запретное, по всем заповедям божьим неправильное, но страстное до боли. Забудьте миф о том, что в этой книге священник совратил девочку. Хоть он и питал какие-то неправильные чувства, но долгое время они были обоснованы желанием защитить. Он воспитывал ее вместо родителей, знакомил с миром, стремился дать ей лучшее. И никакого серьезного взаимодействия между ними не было, пока Мэгги не стала совершеннолетней, (у меня от души сразу же отлегло). Чему я возмущена, так это тому, что он не противился этой любви. Он видел, что Мэгги его обожает, но раз за разом возвращался к ней и давал надежды, зная, что ничего ей не может дать.

Вся их линия наполнена запретным томлением, чем-то высоким, недостижимым мне символизмом. Они — это запах роз, песчаный берег, Дрохеда. Они — это терпение, вожделение, вызов богу. Вызов богу — всегда. Но Ральф выбирает любовь к Господу и уезжает в Рим.
— «А я не верила, я всерьез воображала, что одолею Господа Бога. Но ни одной женщине на свете не одолеть Бога. Ведь он мужчина».

Третья линия, уже детей Мэгги, была мне не так интересна, но все же для истории она важна. И даже важнее всего остального. Здесь окончательно решались судьбы, возвращались забытые, умирали те, кому было суждено умереть. И если Мэгги ступила на ту же судьбу матери, то Джастина упорно этому сопротивлялась. И победила. Роман Мэгги и Ральфа блекнет и получает свой конец. И относительно счастливо заканчивается жизнь в Дрохеде.

Эта история длиною в полвека. Колин вложила сюда и свою собственную жизнь, поэтому Австралия под ее пером получилась такой живой и осязаемой, а семейные отношения — вопиюще реалистичными. Сюжет здесь сама жизнь. Про птиц, что вечно бросаются грудью на тернии, запевая песню своей жизни.
«Птица с шипом терновника в груди повинуется непреложному закону природы; она сама не ведает, что за сила заставляет ее кинуться на острие и умереть с песней. В тот миг, когда шип пронзает ей сердце, она не думает о близкой смерти, она просто поет, поет до тех пор, пока не иссякнет голос и не оборвется дыхание. Но мы, когда бросаемся грудью на тернии, — мы знаем. Мы понимаем. И все равно — грудью на тернии. Так будет всегда».

Прощаюсь с книгой слезами своей любви. Я с радостью даю ей искромсать мое сердце и дам снова — завтра, через год или десять лет. Всегда.

Сначала книга захватывала, персонажи постепенно раскрывались, хотелось узнать о каждом из них, было много событий, за которыми было интересно следить. Но примерно в середине чтение стало утомительным: хотелось одновременно и поскорее дочитать и бросить книгу насовсем. Сюжет почти не развивался, а суть происходящего стала сложной для понимания.

Мораль в книге не выражена явно, все персонажи несчастные и бедные. Но если бы некоторые из них перестали изображать из себя великомучеников и делали то что могли, а не продолжали ждать чуда, их жизнь стала бы проще

.

В первых главах кажется, что книга будет о борьбе женщин с неравенством, ведь оно упоминается неоднократно. Но в итоге никаких значительных изменений не происходит. Женщины представлены как мудрые и терпящие всё, а мужские персонажи просто существуют на заднем плане.

.

Честно говоря, даже писать о книге сложно. Возможно, дело в том, что классические произведения мне не близки, а может быть, эта книга просто не цепляет.