Поющие в терновнике

- Никому и никогда не испытать чужую боль, каждому суждена своя, - сказал он.

Тот, кому нечего терять, может всего добиться, того, кто не чувствителен к боли, ничто не ранит.

Древние греки считали, что безрассудная любовь – грех перед богами. Если кого-то вот так сильно полюбить, боги ревнуют и непременно губят любимого во цвете лет. Любить свыше меры – кощунство.

Мы сами создаем для себя тернии и даже не задумываемся, чего нам это будет стоить. А потом только и остается терпеть и уверять себя, что мучаемся не напрасно.

Ведь только тому, кто хоть раз поскользнулся и упал, ведомы превратности пути.

Раз надо, значит надо. Убивать ради того, чтобы выжить, не жестокость.

А для мужчины самое приятное - слышать, что он лучше всех.

... только лучшие уходят молодыми.Зачем мы скорбим? Тебе посчастливилось, что ты так рано ускользнул от этой бездарной жизни.Быть может, это и есть ад - долгий срок земного рабства.Быть может, сужденные нам адские муки мы терпим,когда живем ...

Если вы так сильно ее любили, значит, она настолько женщина, что способна это понять.

Все вы одинаковы, этакие огромные волосатые мотыльки, изо всех сил рвётесь к какому нибудь дурацкому огоньку, бьётесь о прозрачное стекло и никак его не разглядите. А уж если ухитритесь пробраться сквозь стекло, так лезете прямо в огонь и сгораете, и конец. А ведь рядом тень и прохлада, есть и еда, и любовь, и можно завести новых маленьких мотыльков. Но разве вы это видите, разве вы этого хотите? Ничего подобного! Вас опять тянет к огню и вы бьётесь, бьётесь до бесчувствия, пока не сгорите!

Не тот храбрец, кто великан, а тот великан, кто храбрец!

"Вот почему плохо, когда ты остров; забываешь, что и за пределами твоих берегов что-то происходит."

— Почему вы ее так не любите? — спросил он.
— Потому что ее любите вы, — был ответ.

Понять, в чём ошибка, ещё не значит её исправить.

А все же память неосязаема, как ни старайся, подлинное ощущение не вернешь, остается лишь призрак, тень, грустное тающее облачко.

"Никто не ценит того, чего слишком много".

"Вот почему плохо, когда ты остров; забываешь, что и за пределами твоих берегов что-то происходит".

"Совершенство в чем бы то ни было - скука смертная!"

«В старости тоже есть смысл, Мэгги.
Она дает нам перед смертью передышку, чтобы мы успели сообразить, почему жили так, а не иначе.
— Если мы сперва не впадем в детство и не перестанем вообще что-либо соображать, — сухо заметила Мэгги. — Тебе это, правда, не грозит. И мне, надеюсь, тоже.
— Может быть, старческое слабоумие дается как милость тем, кто не в силах посмотреть в лицо своему прошлому.»

В старости тоже есть смысл, Мэгги.
Она дает нам перед смертью передышку, чтобы мы успели сообразить, почему жили так, а не иначе.

Никто не ценит того, чего слишком много.