Цитаты из книги Поющие в терновнике

... Он ей дороже всех детей в семье; в сущности, она ему мать. Никогда еще она так не хотела быть настоящей взрослой матерью, ей казалось: будь она взрослая женщина, как Фиа, ей была бы дана сила, способная его вылечить.

...

— Ему лучше, папочка! — сказала она.

...

— Нет, Мэгги, Хэлу не лучше в том смысле, как ты думаешь, но он успокоился. Бог взял его, и он больше не страдает.

— Папа хочет сказать, что Хэл умер, — ровным голосом сказала Фиа.

...

— Хэл сейчас умер, — сказала Мэгги. Стюарт очнулся от глубокой задумчивости, поднял голову.

— Так лучше, — сказал он. — Ведь это покой.

— Почему вы ее так не любите? — спросил он.

— Потому что ее любите вы, — был ответ.

— Полноте, Мэри! — Чуть ли не впервые он растерялся. — Мэгги очень одинокий ребенок.

— Вы не потому с ней нянчитесь и сами это знаете. Великолепные синие глаза смерили ее язвительным взглядом; отец Ральф почувствовал себя увереннее.

— Вы, кажется, полагаете, что я растлитель малолетних? Как-никак я — священник!

— Вы прежде всего мужчина, Ральф де Брикассар! Как священник вы чувствуете себя в безопасности, вот и все.

Ошеломленный, он засмеялся. Почему-то сегодня ему не удается отбивать ее выпады; похоже, она отыскала трещинку в его доспехах и забралась туда со своим паучьим ядом. А он уже не тот, быть может, стареет, привыкает к прозябанию в джиленбоунской глуши. Гаснет былой огонь; или, может быть, теперь его воспламеняет не то, что прежде?

— Я не мужчина, — сказал он. — Я священник... Может быть, меня одолела жара, и пыль, и мухи... Но я не мужчина, Мэри. Я священник.

— Ах, как вы изменились, Ральф! — съехидничала она. — Вас ли я слышу, кардинал де Брикассар!

— Это невозможно. — На миг глаза его затуманились печалью. — Кажется, мне это больше и не нужно.

Она засмеялась, покачиваясь в кресле, пристально глядя на собеседника.

— Вот как, Ральф? Кардинальство вам не нужно? Что ж, я предоставлю вам еще немного помучиться, но будьте уверены, час расплаты придет. Еще не завтра, быть может, года через два, через три, но он придет. Я как Сатана-искуситель предложу вам... пока молчок! Но будьте уверены, я готовлю вам адские муки. Никогда я не встречала мужчины обворожительнее. Своей красотой вы бросаете нам вызов и презираете нас за безрассудство. Но я припру вас к стене вашей же слабостью, и вы продадите себя, как последняя размалеванная шлюха. Не верите?

Он с улыбкой откинулся на спинку кресла.

— Верю, что попытаетесь. Но едва ли вы уж так хорошо меня знаете, как вам кажется.

— Вот как? Время покажет, Ральф, только время покажет, Я стара, у меня только одно и осталось — время.

— А у меня что осталось, по-вашему? Время, Мэри, только время. Время, и пыль, и мухи.

— Когда я выходила замуж, у меня не было ни гроша. И я знала, что в Ирландии мне замужеством ничего не поправить: там, чтобы подцепить богатого мужа, нужно хорошее воспитание, происхождение и связи. И я работала как каторжная, копила на билет в страну, где состоятельные люди не столь разборчивы. Когда я приехала сюда, у меня только и было что лицо да фигура да побольше ума, чем принято ждать от женщины, и этого хватило, чтобы поймать богатого дурня Майкла Карсона. Он обожал меня до самой своей смерти.