The Secret History

...Фурии...Люди становились настолько самими собой, что не могли этого вынести.

Последним он достал из пакета собрание микенских надписей из Кносса, предназначенное в подарок Генри.
Я полистал этот увесистый фолиант. Текста почти не было, только бесчисленные фотографии разбитых табличек с надписями, которые воспроизводились внизу в виде факсимиле. Среди прочих попадались изображения обломков с одним-единственным знаком.

• Ему понравится, - сказал я.
• Надеюсь, - отозвался Фрэнсис. Более скучной книги там не нашлось.

Мозг мой словно бы тоже окоченел и с какой-то странной легкостью лишь фиксировал впечатления, не подвергая их оценке.

Прагматики бывают на удивление суеверны.

Это же просто чудовищно: внушить своим детям, что главное в этом мире — деньги, но при этом зарабатывать их собственным трудом — позор. А потом взять и вышвырнуть одного за другим с пустым карманом — путевка в жизнь!

Фрэнсис, закинув ступню одной ноги на колено другой и придерживая на лодыжке чашку, поглядывал на Чарльза с мрачной хитрецой.

Время от времени стоит менять место, где спишь, – сны становятся интереснее.

– Знаешь, что для меня до сих пор остается загадкой?
– Что?
– Не то, почему он командует нами. А то, почему мы всегда ему подчиняемся.
– Шут его знает. Ничего хорошего из этого все равно не выходит.

Ведь, если подумать, что такое призраки? Частицы и волны, излучение… Свет угасшей звезды.

«Трудные учителя есть в каждом колледже.»

Some things are too terrible to grasp at once. Other things - naked, sputtering, indelible in their horror - are too terrible to really ever grasp at all. It is only later, in solitude, in memory, that the realization dawns: when the ashes are cold; when the mourners have departed; when one looks around and finds oneself - quite to one's surprise - in an entirely different world.

Мне казалось, что все мое существование поражено неким скрытым недугом, исцелиться от которого мне не суждено.

Дальше по сценарию она как будто нечаянно задевала меня краем одежды или придвигалась почти вплотную, чтобы показать какое-нибудь интересное место в книге, и тогда я, ловя момент, нежно, но уверенно начинал прелюдию к сюите немыслимых наслаждений.

С нынешней молодежью ни в чем нельзя быть уверенным.

“В дзен-буддизме есть практика, которая называется «дза-дзен», – если не ошибаюсь, похожая существует в тераваде под названием «саматха». Нужно сесть и остановить взгляд на голой стене. Какие бы чувства ты ни испытывал, какими бы сильными или даже непреодолимыми они ни казались, следует оставаться неподвижным. И смотреть на стену. Разумеется, для успешного результата требуется сохранять сидячее положение как можно дольше.”