Ваша оценкаРецензии
bookgeek23 октября 2016 г.Читать далееС творчеством Стефана Цвейга я знакома только по его рассказам. Мой интерес же к мемуарам писателя пробудила отсылка в книге моего любимого Ремарка «Тени в раю»:
Если бы в тот вечер в Бразилии, когда Стефан Цвейг и его жена покончили жизнь самоубийством, они могли бы излить кому-нибудь душу хотя бы по телефону, несчастья, возможно, не произошло бы. Но Цвейг оказался на чужбине среди чужих людей.Эти простые слова заставляют задуматься. Что могло побудить человека, добившегося известности и признания, расстаться с жизнью? Неужели только одиночество в изгнании? Возможно, я не права, и слово «только» неуместно. И одиночество на чужбине действительно тяжким грузом давит на эмигранта поневоле, каким Цвейг стал вынужденно из-за проводимой гитлеровской Германией политики.
С этим желанием разобраться и получше узнать писателя я взялась за его труд. Сразу подчёркивая личную отстранённость, автор назвал свою последнюю книгу «Воспоминаниями европейца». И они таковыми являются.
Описываемые хронологически события, сменяющиеся эпохи автор подаёт не как часть личного опыта, а как элемент общей мозаики. Общей, куда встроено сознание других граждан его родной Австрии, но и не только. По мнению Цвейга, Европа до разрушительных действий Гитлера могла объединиться и стать такой, какой мы видим её сейчас. Это одно из чаяний автора, которому не было суждено сбыться при его жизни.
В мемуарах я встретила много любопытных деталей. Автор описывает поездку в Советский Союз, в Москву. Какое невероятное впечатление на него произвела энергетика Союза, когда все хотели всё изменить, перестроить, улучшить, создать, поменять. Когда рядом с современными небоскрёбами ютятся старые деревянные дома. Вначале очарованный такими изменениями, он одним московским вечером обнаруживает в кармане своего пальто записку. Автор остался анонимен, а содержание повергло наивного, по моим меркам, европейца в недоумение. Дескать, к нему всегда приставлен переводчик, за ним всегда следят, и докладывают куда надо о его словах и действиях. Автор просил никому не верить, просил понять, что всё не совсем так, как Цвейгу преподносят, просил сжечь записку по прочтению и никому о ней не говорить.
К сожалению, личных деталей в книге мало. Автор описывает больше новости, социальные течения, происшествия, чем своё, личное. Для меня это стало разочарованием. Я ожидала увидеть дневник, воспоминания, переживания. А тут я под конец книги уже узнаю, что у писателя есть жена, да ещё вторая. Я понимаю, что автор был интровертом, не любил публичность, речи, показуху. Но для последующих поколений мемуары это кладезь любопытных деталей, разговоров, духа времени. А во «Вчерашнем мире» я скорее нашла исторический очерк, чем личные записи.
Описывая школу, учёбу, юность, молодость, Цвейг говорит «мы», «моё поколение». И я понимаю, что так и было — раньше общество было более чётко разделено, а в рамках этих разделений более гомогенно, чем в наше время. Но меня же интересуют стремления человека, страхи, страсть, в конце концов! У меня иногда возникало ощущение, что я читаю историческую справку. При том не слишком увлекательную — то, что мне сообщал автор, мне уже было известно из университетского курса истории.
Если закрыть глаза на эту специфику воспоминаний, они стоят прочтения. И я допускаю мысль, что будь я знакома с главными работами автора («Мария-Антуанетта», «Нетерпение сердца» и другими), то книга заинтересовала бы меня больше.
2215- Arsa56-116 февраля 2022 г.
Хорошее дополнение к учебнику Европейской истории
Читать далееС вершины своих 60 лет Стефан Цвейг повествует, размышляет о судьбе Европы, некогда благополучного культурного, политического центра, который к 4о-м годам теряет свое величие и ставится местом небезопасным . Много воспоминани́й о деятелях культуры, искусства́, с которыми Цвейг встречался в Австрии, Германии, Британии; о них ,например, Рильке, написано много теплых слов. О воспитании, влиянии литературы на умы молодых людей, о физических нагрузках в образовательных учреждениях, о свободе творчества и личности - об этих и многих других вопросах говорит Стефан Цвейг в своем романе- воспоминании.
086 
billowyclouds18 декабря 2021 г.Limitations of Zweig
Читать далееAlthough these memoirs could be a great source on the late 19th century Austria, some limitations of his writings should be concerned.
Although Zweig was born to a Jewish family, it should be noted that he was born to a middle-class family, who “grew rich, and then even rich”. But more importantly, his family and he himself have significantly contributed to the prosperity and development of Viennese culture. This is important, since, according to Zweig himself, people in Austria loved art and appreciated and respected anyone who was involved in art and culture, even if those people were Jewish. He states that this “fanatical love of art, in particular, the art of the theatre” was common to all classes of Vienna. Since Zweig himself wrote plays that were then performed on stages of the Burgtheater and were congratulated by the director of the theatre, we can state that he was a well-respected person. His stories about how he and his family, and friends, who probably were in the cultural circle, were treated in the pre-war times are relevant to only the Jews who promoted and nurtured the culture of Vienna. Therefore, it can be said that his outlook on pre-war Jewish life omits the points of view of those Jews who were not rich or did not contribute to the Viennese culture.
Secondly, his descriptions of pre-war Austria seem too idealistic and positively nostalgic, he even calls this era “the world of security”. Although this might be true, we can still claim that he probably was a bit biased and subjective in his descriptions. He wrote these memoirs slightly before committing suicide when he was in exile from Nazi Germany, and we can assume that he was extremely depressed and hopeless at that time. In his memoirs, he was comparing his current world, which was much worse than one could ever imagine, with the pre-war times where he did not experience any of those horrible things. Therefore, contrasting these two different worlds before and after the war could have resulted in him viewing the past times as heaven-like perfect times. In fact, he states that his parents lived in the world of security as a castle in the air, as if it was “a solid stone house. Not once did a storm or a cold draught invade their warm, comfortable presence”. He then compares the taxes during the pre-war times, laughing at how insignificant these increases were, that they seem like “a kind of little tip you gave the nation”. Therefore, every big problem and issue of the pre-war times might have seemed to him less serious and less horrid than they actually were.073