Вышли из леса две медведицы

Новый роман Меира Шалева, самого популярного писателя Израиля, так же увлекателен, как уже полюбившиеся читателям России его прежние произведения. Книга искрится интеллектуальной иронией, на ее страницах кипят подлинные человеческие страсти. Восьмой в этой серии роман Шалева выходит в переводе Р.Нудельмана и А.Фурман, удостоенных за перевод произведений М.Шалева на русский язык звания "Человек года". Автор решился на дерзкий эксперимент: впервые в его творчестве повествование ведется от лица жен...

Жанры

Купить эту книгу

Бумажная

799 ₽

Купить

Рейтинг LiveLib

4,4

103 оценки

5
69%
4
19%
3
6%
2
4%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 108Хотят прочитать 285

Рецензии

countymayo27 июля 2015 г.
Да, не ожидала. Не ожидала. Уже девятая книга Шалева на моём счету - и первая написанная от лица женщины. От лица мула уже писал, от лица пылесоса - было дело, теперь можно и от лица женщины. Знакомьтесь, Рута Тавори, учительница Закона Божия, пардон, ТАНАХа, внучка своего дедушки, племянница подземной малютки, вдова при живом муже и мать-сирота. А как сказать? Вот когда родители умирают, дети становятся сиротами. А когда умирают дети, родители просто перестают быть родителями. Кем они становятся?
Раввинша в ехидной антиутопии Шейбона "Союз еврейских полисменов" говорит, вспоминая персонажа из диснеевского мультфильма:
- Помните, как этот волк мог по воздуху бегать? Он перебирает задними лапами и летит, пока не замечает, что под ним земли нет. Но как только глянет вниз, сразу понимает, что произошло, и камнем падает.
Да-да, я помню этот эпизод.
Вот так и с успешным браком. Пятьдесят лет я бежала по воздуху, а потом глянула вниз.
Нет, фан-клуб может не беспокоиться, будут в Книге Восьмой и фирменная шалевовская метафоричность, и тонкие библейские аллюзии, и поэтические путешествия... Но какими бумажными цветами осыплется вся эта благодать, открывая нагую пустоту Смерти Безвременной. Ной был праведник, Самсон был борец, даже Исав грешный был муж силы. А кто захочет постоять на месте Рахили, иже плачет о детях своих и не хочет утешиться?
Форма интервью удачна, она придаёт рассказу Руты дополнительное измерение: тупо хлопающего глазками, безучастного Другого, по самому определению своему остающегося в стороне. Но интервьюерша, эта злополучная Варда, получилась только как Другой. То есть совсем не получилась. И учёные бывают неумны, но чтоб такое дупло? Чтоб заниматься соц. науками, носить фамилию Канетти и не знать, кто такой Элиас Канетти? Да её поминутно бы спрашивали, не родственница ли! С точки зрения техники забавно: интервьюершу глумят почём зря и героиня: мягко подтрунивая ("для вас это достаточно гендерно?"), и автор: гораздо более зло, с издёвкой. А в то же время - кажется неуловимо лишним, как, кстати, и интрижка с бывшим учеником. Не в характере Руты и не в характере Шалева так суетиться.
Однако по факту эта суета и оказывается для Руты единственным спасением. Что сближает "Медведиц" с последним романом Башевиса Зингера "Мешуга". Какая к шуту разница, почему в 4 книге Царств из леса вышли двое медведиц, а не две медведицы? Библейские толкования Руты предстают таким же эскейпизмом, как "круглое катать, плоское таскать" Эйтана, для вечности жерла нет различия, что пожирать: комментарии на Священное Писание или самую чёрную работу... Прощание с иллюзией веры, прощание с иллюзией преображающего труда, наконец, с иллюзией семьи. Самый нигилистический - и самый ветхозаветный роман Шалева. Не любовь, не забота, не взаимная поддержка выручит и избавит, а месть и ненависть, ненависть и месть. Почему Эйтан излечился от своей скорби, а Рута продолжает увязать в бесконечных разговорах и сладкой наливке? Потому что Рута спасала мужа, а муж спасал себя. Имущему дастся, у неимущего же отнимется. В ТАНАХе этого нет, зато правда. Почему имущие в основном мужчины, а неимущие — женщины, это ясно и без религиозных книг.
Читать далее
81
2K
orlangurus11 мая 2022 г.
"Сёмка, Шломка, каждому своя котомка."
Обычно не читаю рецензии, а тут глазом зацепилась и...обомлела... Мерзкая книга? Чуть ли не порнуха? Странный язык? Всё, что могу ответить: ребята, вы читали не в то время, не в том настроении или просто не ту книгу. Не стоит пытаться объять необъятное, иногда автор, сюжет, персонажи - ну всё не твоё. И ладно.
Моя очередь. Ничего мерзкого, непонятного, страшного в книге нет. Нет и утончённых эмоций на грани символов, если не считать вечную тягу одной из третьестепенных героинь видеть везде знаки и символичность. А есть народ, выживший во всех мясорубках всех времён. Не думаете же вы, что ношу целого народа вытащили очкастые мальчики со скрипочками? Да, и они тоже. А ещё такие, как жестокий, упрямый дедушка Зеев. Это про него:

«борется и скачет на лошади, как настоящий янычар, — так он писал отцу, — размахивает палкой, как анатолийский пастух, а борозды прокладывает так прямо, как немецкий инженер».
Если любовь - то вся, включая тело, а не только вздохи. Если ненависть - то такая, что рука не дрогнет. Если вера - то чтобы Бог был рядом и на него даже можно накричать, ведь он не дальше твоих близких...

У всякой тропы есть своя логика. Надо ее понять, и тогда можно легко найти дорогу.
Подойдя к к ниге с этим принципом, который исповедует главная героиня Рута (кстати, объявляет она об этом чуть ли не на первой странице), начинаешь чувствовать, что эта необычная семья, где нет безгрешных, а есть странные, и есть квинтэссенция жизни в неприветливой пустыне.

В те времена такие «не-все-в-порядке» были тут чуть не в каждой семье, и каждый со своими причудами. Сейчас, кстати, такого уже нет, и, честно говоря, от этого даже скучновато.
Зато пустыня цветёт...
Мне персонажи напомнили биндюжников Бабеля, которые тоже почти все были евреи. За этими тоже не заржавело: преступление могло быть необходимостью, и для себя самих они находили чуть ли не библейскими объяснения. К слову, о библейском. Отсылок много, начать с того, что Рута - учительница Танаха. Но цитаты, переделанные выражения, пересказы событий не выглядят натужно впиханными в текст, как бывает, когда автор очень старается показать свою лояльность и образованность. Всё это очень органично. Переводчикам за умение передать тонкности совершенно другого по строю языка - памятник...
Ну в общем, все уже поняли, что из меня просто фонтаном восторг. И всё не могу успокоиться от тех рецензий. Зачем я вообще их читала? Или только мне так комфортно в мире, не раскрашенном в чёрно-белые цвета?

— Хватит, Нета, — сказал дедушка Зеев. — Есть вещи, о которых не следует говорить. А ты задаешь слишком много вопросов.
Читать далее
61
733
panda00721 октября 2016 г.
Не убий? Убий, убий!
Мощный, красивый и страшный роман. В который раз убеждаюсь, что не суть важно, о чем рассказывает писатель: сюжет Шалева можно пересказать в нескольких предложениях. Причём история будет самая банальная, особенно, если убрать кровавые подробности. А оторваться невозможно.
Сильно подозреваю, что дело здесь в эмоциональной убедительности. Роман написан словно на одном дыхании. Ты попадаешь в этот водоворот сильных эмоций, которые владеют мощными, как тот самый камень, вделанный в стену дома, людьми – поток подхватывает тебя, несет, и с ним уже не справиться. Да и не хочется справляться.
Убедительность автора такова, что пока читаешь, воспринимаешь рассказываемую историю семьи просто как факт – «так было». И только дочитав, впадаешь в некоторый ступор. История то про то, что (по меткому выражению Ларса фон Триера) «все говнюки». Или, как говорила героиня известного фильма: «Господа, вы звери».
Собственно, после этого вопрос «Как был возможен Холокост?» снимается с повестки дня. Вот вам самое настоящее уничтожение в одной абсолютно прекрасной еврейской деревне. Два зверских и целенаправленных убийства. Все всё знают, все молчат.
А вот вам внучка убийцы. Которая тоже всё знает, но продолжает жить с любимым дедушкой до самой его смерти. Вся такая тонкая, звонкая, прозрачная, Бялика то и дело цитирует. И даже с учеником не спит (хотя хочется) – ждет, пока тот достаточно повзрослеет. Ну, прям воплощение нравственности. Муж стал убийцей? Да ничего страшного, главное ожил, стал говорить и исполнять супружеские обязанности. Невероятная приспособляемость, удивительная двойная мораль. Погиб свой – трагедия, убили чужого – новый вырастет.
Читать далее
25
974

Все рецензии

Цитаты

orlangurus10 мая 2022 г.
Та первобытная жена первобытного человека хранила костер в пещере с таким тщанием именно затем, чтобы он захотел вернуться, а когда вернется — чтобы сидел вокруг возле огня вместе с другими вернувшимися мужчинами, и чтобы они раздували золу, добавляли щепу в костер и занимались огнем, а не выходили наружу и не задирались там с мамонтами, и с медведями, и с другими первобытными людьми и не делали глупостей.
14
283
panda00717 октября 2016 г.
с нашим старым лимонным деревом, кстати, случилась интересная перемена: после смерти дедушки его
плоды стали значительно лучше. Такое ощущение, что ему буквально полегчало, когда дедушка исчез. А вот наша шелковица, напротив, явно скорбела о покойном — от нее пошел какой-то вонючий запах, и ее листья
стали опадать прямо посреди лета.
12
301
panda00716 октября 2016 г.
будь на Олимпиадах такой вид спорта, как удивленное поднимание бровей, я принесла бы Государству Израиль много трофеев.
11
200