Гений

Юджин не раз бросал книгу, так его раздражали постоянные ссылки на Библию. Библия не была для него авторитетным источником. Да и самое понятие христианства не внушало ему почтения…

Он таил свои чувства, но в нем кипел протест против всего заурядного, словно раскаленная лава в кратере вулкана, который время от времени зловеще дымится. Ни отец, ни мать не понимали его. Для них он был странный мальчик, мечтательный, болезненный, еще не отдающий себе отчета в том, чего он, собственно, хочет.

- Ты требовала от меня того, чего я никогда не мог бы дать тебе, как не мог бы летать.

Нет ничего опаснее для человеческого разума, чем навязчивая идея.

Море было гладкое, как зеркало; в отдалении проходили гигантские пароходы, за которыми тянулись пушистые султаны дыма.

Самое прибыльное дело — это роскошь, надо только знать, кому и как преподнести её.

Жизнь, создавая свои загадки, часто не пренебрегает и простой глиной. Достаточно было одного взгляда двенадцатилетней девочки, чтобы вдохновить великого Данте. Жизнь может быка сделать богом, и обожествить ибиса или жука, и воздвигнуть на алтарь золотому идолу, которому толпа будет поклоняться.

Он знал, что девушка, с которой он сошёлся, не удержит его надолго. Она увлекла его, но увлечённый, он оставался господином, критиком и судьёй. У него не раз мелькала мысль, что она ему не нужна, что он может найти кого-нибудь получше. Естественно, что такие мысли должны были убить страсть, так же как пресыщение должно было породить такие мысли.

А еще кто-то утверждал: "Истина - это то, что существует."
"А что существует?" - спрашивал себя Юджин. И сам себе отвечал: "Красота", - так как жизнь, при всех ее ужасах, прекрасна.