Glyph

Baby Ralph has ways to pass the time in his crib―but they don't include staring at a mobile. Aided by his mother, he reads voraciously: "All of Swift, all of Sterne, Invisible Man, Baldwin, Joyce, Balzac, Auden, Roethke," along with a generous helping of philosophy, semiotics, and trashy thrillers. He's also fond of writing poems and stories (in crayon). But Ralph has limits. He's mute by choice and can't drive, so in his own estimation he's not a genius. Unfortunately for him, everyone else dis...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,6

66 оценок

5
23%
4
41%
3
23%
2
11%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 72Хотят прочитать 195

Рецензии

Zatv
11 ноября 2016
Барт, Лакан, Деррида и логико-философский трактат под одной обложкой
Прежде всего, хочется сказать большое «фи» издательству за неправильное позиционирование книги. Вместо того, чтобы издать роман в серии «Интеллектуальный бестселлер», в которой ему самое место, «Эксмо» сопроводило его сюжетной аннотацией и поместило в обложку, больше подходящую для какого-нибудь детектива.
«Глиф», на самом деле, это восхитительная лингвистическая шутка, начинающаяся с самого названия. Нигде в тексте романа не поясняется его смысл, более того, оно даже не упоминается. Если обратиться к определениям, то глиф – графический символ, имеющий явный или скрытый смысл. К ним относятся, например, знаки зодиака, ноты, руны, иероглифы и т.п. Но какой скрытый смысл заложен в названии книги – для меня так и осталось загадкой.
Что же касается полудетективного сюжета, удерживающего внимание читателя, то это, всего лишь, внешний каркас, имеющий мало отношения к сути романа.
Собственно, все происходящее умещается в пару абзацев. В семье Дугласа и Евы Таунсенд, в которой отец был философом-постструктуралистом, а мать – художником, родился мальчик Ральф с коэффициентом интеллекта в 475 единиц. (Для сравнения, к гениям относят людей с IQ выше 170). Ребенка вскоре похищает обследовавший его психолог, захотевшая прославиться за его счет, затем – генерал, стремящийся сделать из него идеального шпиона (действие происходит в 60-е, в самый разгар холодной войны). Сжалившийся над малышом, охранник-мексиканец спасает его из заточения и везет к знакомому священнику, который на полном серьезе хочет изгнать из него бесов.
Спрашивается, зачем Эверетту потребовался столь необычный сюжетный ход? Все дело в том, что ему нужно было смоделировать взгляд на язык «со стороны», как и смотрят на него лингво-аналитики и структуралисты, и маленький гений, не имеющий «замутняющего» жизненного опыта и воспринимающий слова как данность, подходил для этой цели как нельзя лучше.
Он даже отказал Ральфу в разговорной речи. В годовалом возрасте тот четко сформулировал для родителей свою позицию, написав на простынях кроватки:
«почему ральф должен говорить
ральфу не нравится сам звук
ральф смотрит, как чужие рты формируют слова, и это выглядит неуклюже
губы неприятны ральфу, если шевелятся
ральф хочет себе в кроватку книги
ральф не желает искать знания в шевелящихся губах».
Но сдается мне, что дело не только в желании или нежелании малыша, а в интуитивно найденном естественном ограничителе – общаться с миром с помощью записок.
Дальше...
Возьмем простенькую задачку: у вас в руках металлический шар, в какой-то момент вы его отпускаете и надо рассчитать скорость в момент падения на землю. Зная массу шара и расстояние по поверхности, это нетрудно сделать с помощью несложной формулы. Но гений не ищет легких путей. Он озадачится еще сопротивлением воздуха и, возможно, тепловым расширением шара, от трения о тот же воздух, что, в свою очередь, приведет к увеличению сопротивления. В результате, задача принимает столь монструозный вид, что вряд ли найдется ее решение в общем виде.
И Ральф выступал в роли такого гения только по отношению к языку. Он сразу же понял, что словами принципиально невозможно передать точный смысл высказывания. Ибо, произнося какое-либо утверждение, приходится опираться на понятия, не определимые в рамках этого самого утверждения. (Например, для точного понимания фразы «Посмотри на стол» вначале необходимо определиться с тем, что такое «посмотри» и «стол»).
Наглядный пример размышлений младенца, показывающий в каком аду он находился:

«Предположим, что у каждого была бы коробка, в которой находилось бы что-то, что мы называем «жуком». Никто не мог бы заглянуть в коробку другого; и каждый говорил бы, что он только по внешнему виду своего жука знает, что такое жук. При этом, конечно, могло бы оказаться, что в коробке у каждого находилось бы что-то другое. Можно даже представить себе, что эта вещь непрерывно изменялась бы. Ну а если при всем том слово «жук» употреблялось бы этими людьми? В таком случае оно не было бы обозначением вещи. Вещь в коробке вообще не принадлежала бы к языковой игре даже в качестве некоего нечто: ведь коробка могла бы быть и пустой. Верно, тем самым вещь в этой коробке могла бы быть «сокращена», снята независимо от того, чем бы она ни оказалась!» («Философские исследования» Витгенштейна, № 293).
Я обдумал это, стоя на матрасе как на объекте называния, но понял, что объект этого называния не относился к делу и что матрас даже не являлся названием той вещи. Но что я знал о грамматических правилах и играх языка, я, пришедший в язык, даже не учив его?... Я фактически был жуком в коробке.
Или еще один пример:

Прячась там, в священных стенах дома Господня, я думал: знают ли тигры, что они полосатые кошки, считают ли ослы друг друга упрямыми, встречается ли в языке нехватка смысла? Я думал: может быть, смысл есть полоски на словах – и удивлялся, как это слова всегда стираются, но никогда не исчезают. Я думал: где открывается окно смысла и что было на его месте раньше, несмысл? бессмыслица? нон-дизъюнкция? бездействие? Ребенок в укромном углу скучал.
Конечно, проблемы адекватности касаются не только устного, но и письменного текста, но, по всей видимости, неразвитые моторные навыки служили естественным ограничителем длины высказываний.
В противном случае, его речь превратилась бы в нечто подобное монологу Барта, желающему узнать, получила ли аспирантка оргазм во время их полового акта:
«БАРТ: Тем не менее, можно усомниться, что моя версия нашего полового контакта совпадет с твоим изложением, хотя бы из-за формы, мягко говоря, компрометирующей, а возможно, и по сути. Дискретность, нестабильность и неудовлетворенность не могут избежать борьбы за свой смысл с орбитами непрерывности, стабильности и удовлетворения. Итак, вот тебе приглашение к отрицанию, интеграции, поиску границ концептуальной мысли и логического тождества и всеобъемлющего разрушения разума. Ты уверена, что у тебя не было оргазма?»
Как вывод. Блестящая, и вместе с тем, весьма познавательная, литературная шутка. Рекомендуется перед ознакомлением с трудами авторов, вынесенных в заголовок рецензии.
Читать далее
61 понравилось
17
842
FemaleCrocodile
11 апреля 2017
Что за хренотень здесь творится, господа психоаналитики?
"Глиф" Персиваль Эверетт
Так говорят лингвисты - будущего нет
Псой Короленко
Врожденный дефект младенца Ральфа - коэффициент интеллекта под 500. Первое осознанное этим монстром слово - "иконичность", он самостоятельно учится ходить на горшок, руководствуясь трудом "Морфология значения для отсталых детей", а,освоившись, приходит к выводу, что "умственные упражнения над Лаканом упрощают задачу испражнения". Он обзывает отца дутым постструктуралистом, измывается над психоаналитиками, манипулирует нейролингвистами и национальными меньшинствами, работает на разведку, вынуждает священников прибегать к экзорцизму, хочет к маме и твердых крекеров. Безусловное благо, что делает он это хотя бы молча - добровольное и высокомерное воздержание от устной речи. С письменной никаких проблем - записки, высокоученые размышления, убийственно меткие наблюдения за миром, которому он, гений и выродок, чужд, страшен и желанен. Да, похищают Ральфа раз пять, а в финале устраивают форменную баталию за обладание чудом, причем, в зарослях ирисов (В психологии Юнга символы психопомпы являются посредниками между бессознательной и сознательной сферами. Википедия)
И сразу всем понятно, что всё это такая вот крупнокалиберная метафора. А был ли мальчик? Текст ведь тоже молчит и делится на знаки до известного предела, если не до бесконечности. Зато на фоне постоянно болтают о всякой всячине в герметичной ноосфере: там Витгенштейн спорит с Ницше, сям Деррида переписывается с Расселом, Фалес недоволен практически всеми, а Господь Бог отчитывает Ролана Барта за сексуальные излишества. Барт, вообще, очень смешной и француз. И, раз уж зашла об этом речь, книжка тоже довольно смешная. Смешная для знающих, кто все эти люди. А для тех, кто только догадывается, вполне способна выполнить пропедевтическую функцию. Тем, кто не знает, что это за функция, я искренне завидую (и шёпотом советую не забивать голову ерундой)
Эверетт, конечно, резвится вовсю и остановиться на очевидном и высоколобом прочтениии шансов не оставляет.

"Как и все истории, каждая из тех, что я предлагаю здесь, имеет другую сторону."
Вопреки очевидному, есть искушение предположить, что вся эта премудрость - легкий доспех в битве с более реалистичным противником. Что повествовательная линия - как раз и есть основная. Она весьма условна, персонажи донельзя стандартизированы. (Католический священник-педофил? психоаналитик с немецкой фамилией? охранник-мексиканец? полковник Билл? мать Ева? Да ладно!) Символика намеренно упрощенная, в противовес абстрактным безднам познания, и не очень-то надежно таит простые же смыслы: одиночество как данность, невысказанная потребность в любви и стремление к внутреннему покою.
Как уже не раз характеризовали эту книгу - игра, головоломка. Но у меня такое ощущение, что автор уже сыграл в нее всеми возможными способами. Оставил на столе разгаданный кроссворд.

"Мои пробелы никакие не пробелы, они уже заполнены, и весь смысл лежит на поверхности."
Да уж, и по горизонтали, и по вертикали. Чудом отыскиваешь клеточки "Самый странный роман, прочитанный Самкой Крокодила за последнее время. 4 буквы". Вписываешь "Глиф" и идешь прокрастинировать в другое место.

Мне пора бежать. Искренне Ваш, Жак Деррида.
От дискурса не убежишь!
Читать далее
49 понравилось
2
846
TibetanFox
23 января 2011
Хотела сделать перерыв в чтении флэшмобовских книг, но тут доблестный Интернет-магазин доставил мне "Глифа", и так завлекательно он передо мной на полке маячил, что устоять было невозможно.
Итак, как нам и обещает аннотация, существует милый и славный лопоухий малыш, чей IQ зашкаливает за 475 (и это потому что определить его оказывается непросто, возможно, он ещё больше). Лёжа в своей детской кроватке и писая в штаны, он рассуждает о сложных философских проблемах, конструирует в голове немыслимые ситуации и пишет стихи, связывая воедино биологию, символизм и высокий поэтический слог. Отца он откровенно презирает, даже называет Инфлято, потому что тот только притворяется умным, а на самом деле паразитирует на чужих мыслях и, в общем-то, довольно посредственный. Зато его мама-художница талантлива, понимает сыночка, который отказывается говорить и только пишет престранные записки, приносит ему множество книг и всячески способствует его развитию. Ещё где-то рядом ходит Ролан Барт, карикатурный философ, от описания которого хочется хохотать не переставая. А ещё он француз. К сожалению, ребёнка показывают весьма неприятной психологине, через которую о Ральфе узнают и другие лица, и вокруг него начинается шумиха и движуха по поводу того, кто же будет этим чудо-ребёнком владеть и использовать его таланты.
Потрясающая книжка, я бы её охарактеризовала, как роман-чехарду. Всё бытовое читается с лёгкостью юмористического романа, зато в следующей же небольшой главе приходится резко задуматься над каким-нибудь философским парадоксом (а иногда, к прискорбию тех, кто знаком, например, только с азами философии, и пропустить главу), решить головоломку, понаблюдать за вымышленным диалогом давно мёртвых (хоть и не всегда) персонажей (чаще всего литераторов и философов), прочесть стихи или пародию... Всё смешно и легко, хотя, конечно, уровень требуемых знаний зашкаливает, поэтому сомневаюсь, что я поняла больше половины из, например, шуточных аллюзий, если объект аллюзии не был указан в сносках. Сносок — миллион, не только обычных, но и авторских, которые, по сути, и сносками-то не являются, а скорее мыслями рассказчика в тот момент, когда это всё происходило. И, тем не менее, несмотря на кажущуюся сложность текста, читать это всё удивительно легко и смешно, просто понимаешь, что при следующем прочтении, когда ты (возможно) будешь знать несколько больше в этой области, тебе будет ещё смешнее. Впрочем, если вы из философии не знаете вообще ни слова, всё равно вам будет смешно, потому что Витгенштейн вперемешку с детскими пелёнками даёт потрясающий комедийный результат. Вот, например, что происходит, когда психологиня показывает чудо-дитяте картинки (пятна Роршаха):

— <...> Давай посмотрим кое-какие картинки. Вот, скажи, что ты видишь на этой.
Я написал:
Это напоминает мне Мазэруэлла, "Элегию в память Испанской республики № 70".
Увидев, что ответ огорчил её, я добавил:
По-моему, это медведь. Там мисутка. Ай, мисутка укусает.

Структура романа довольно сложная, о чём, кстати, говорит и сам рассказчик. В содержании указаны только названия крупных частей, а названия бесчисленных мелких главок не указываются, что очень жаль, потому что лично мне, как любителю головоломок, пришлось выписать их отдельно (а это очень много) и смотреть, как карту, какие названия повторяются и сколько раз, в каком порядке, что получится, если прочитать главки с одинаковым названием, что содержится в главах с названием, которое встречается за книгу лишь единожды... Рассказчик говорит, что такой структурой он подчиняет себе читателя, заставляя его работать над текстом (если он достаточно любопытен). Что ж, так и есть. И это интересно.
Кстати, несколько раз автор довольно ловко обманывает читателя и сам же смеётся над стереотипами, над которыми он только что поиздевался. Вообще, издёвки в книге очень много, не только над комической фигурой Барта, но и над поверхностными умниками вроде Инфлято, и над философами вообще, и над... Да надо всем, вокруг чего крутится повествование. Эверетт щёлкает по носу, осаживая, сразу и тех, кто воспевает интеллект, и тех, кто бежит от него, погрязая в массовости.
Единственное, что мне не понравилось, так это конец, резкий и обрубленный, почти полностью бессмысленный. Ещё огорчило, что ситуация с тем, что малыш не разговаривает, так и не разрешилась. Я всё же ожидала хоть какого-то финала, хотя сюжет здесь всё-таки дело второстепенное.
А ещё мне очень понравилась обложка книги (пусть она и вводит картинкой в заблуждение насчёт одного из розыгрышей автора), да и вообще оформление неплохое, хотя из-за него обманчиво кажется, что книга большая. Четыреста страниц — но на некоторых страницах всего лишь по одному предложению или кусочку стихотворения, на деле книжка оказывается крошечной.
Итог. Книга безумно понравилась, рада, что купила, обязательно буду перечитывать в дальнейшем, когда подтяну свои знания по философии. Не знаю, в каких магазинах она встречается, в Интернете её скачать нельзя, но если вдруг попадётся, то советую почитать.
Флэшмоб 2011, огромное спасибо за рекомендацию Jedaevich .
Читать далее
44 понравилось
5
286