Нагрудный знак «OST»

Утешаясь мыслью о мести, я совсем недавно думал, что убить и быть убитым - самое противоположное. Противоположнее не бывает. А вот теперь почувствовал, что это чем-то похоже.

Вот какая мысль омрачила радость тех дней. Зло и не догадывается, что его разгромили на поле боя. Оно тут как тут. И звать не надо, само наготове.

Я был уверен, что за справедливость, за правду нельзя благодарить, потому что они перестают быть справедливостью и правдой, становятся чем-то другим.

Бодрыми соображениями отгоняются мрачные. Хочешь удачи - будь весел.

Сейчас, через столько лет после войны, голод можно представить себе как сильное желание есть, как физическое недомогание. Однако голод - нечто другое. Он не только меняет дыхание, частоту пульса, вес и силу мышц, он обесцвечивает ощущения и сами мысли, не отступает и во сне, изменяет направление мыслей. И, может быть, самое страшное - меняет ваши представления о самом себе. И уж совсем особое дело - голодание многих людей, запертых в одном месте.

Ведь нельзя же просто так с утра, как чашкой кофе, заряжаться ненавистью. Это ведь не будничное чувство.

И это "не понимали" относилось не только к войне, а ко всей жизни. И этого он не понимал, и того - всего, короче говоря, не понимал. И что лучше сдохнуть, чем попасть в плен, и что борщ когда-то надоедал.