Цитаты из книги Антикварий

Если писатель, творчество которого ограничено кругом определённых тем, пытается поддержать свою репутацию, подновляя сюжеты, которые уже доставили ему успех, его, без сомнения, ожидает неудача. Если руда ещё не вся добыта, то, во всяком случае, силы рудокопа неизбежно истощились. Если он в точности подражает прозаическим произведениям, которые прежде ему удавались, он обречён «удивляться тому, что они больше не имеют успеха». Если он пробует по-новому подойти к прежним темам, он скоро понимает, что уже не может писать ясно, естественно и изящно, и вынужден прибегнуть к карикатурам, для того чтобы добиться необходимого очарования новизны. Таким образом, желая избежать повторений, он лишается естественности.

В высокопросвещённой стране, где столько талантов ежемесячно занято развлечением публики, свежая тема, на которую автору посчастливилось натолкнуться, подобна источнику в пустыне: Хваля судьбу, в нём люди видят счастье. Но когда люди, лошади, верблюды и рогатый скот замутят этот источник, его вода становится противной тем, кто только что пил её с наслаждением, а тот, кому принадлежит заслуга открытия этого источника, должен найти новые родники и тем самым обнаружить свой талант, если он хочет сохранить уважение своих соотечественников.

Рыцарь Анна-Мария, солнце взошло, Анна, любимая, стало светло, Туман разошёлся, и птицы запели. Анна, мой друг, подымайся с постели! Анна, вставай! Озарился восток, Слышишь охотничий радостный рог? Вторят ему и деревья и скалы. Анна-Мария, вставай – солнце встало! Вамба О Тибальт, мой милый, совсем ещё рано; Мне спится так сладко! Я, Тибальт, не встану! И что наяву может радовать нас В сравнении с тем, что я вижу сейчас? Пусть охотник трубит в свой рожок всё чудесней И птицы встречают зарю своей песней, — Счастливее их я бываю во сне, Но, Тибальт, не думай, что снишься ты мне.

– Что у вас за чёртова заутреня в такой поздний час? – послышался голос из-за двери. – Прости вам боже, сэр странник, – отвечал отшельник, из-за поднятого шума, а может быть, и спьяну не узнавший голоса, который, однако, был ему очень хорошо знаком. – Ступайте своей дорогой, ради Бога и святого Дунстана, и не мешайте мне и праведному собрату моему читать молитвы. – Не с ума ли ты сошёл, монах? – отвечал голос снаружи. – Отопри, это я, Локсли! – А-а! Ну ладно, всё в порядке! – сказал отшельник, обращаясь к гостю.