Цитаты из книги Антикварий

Ничего, никаких знаков. Но он бросается в битву, точно на веселый пир. Не одна только сила мышц управляет его ударами – кажется, будто он всю свою душу вкладывает в каждый удар, наносимый врагу. Отпусти ему, Боже, горе кровопролития! Это страшное и величественное зрелище, когда рука и сердце одного человека побеждают сотни людей.

– Когда учтивые слова прикрывают грубые поступки, – сказала Ровена, – они похожи на рыцарский пояс на подлом рабе. Я не удивлюсь, что сдержанность так трудна для вас. Вам было бы лучше сохранить одежду и речь разбойника, чем скрывать воровские дела под личиной деликатных манер и любезных фраз.

Из всех народов, населявших в то время Европу, ни один с таким вниманием не следил за приметами, как саксы; большая часть всяких поверий, до сих пор живущих в нашем народе, берет начало от их суеверий. Норманны в то время были гораздо лучше образованны, притом они были смесью весьма различных племен, с течением времени успевших освободиться от многих предрассудков, вынесенных их предками из Скандинавии; они даже чванились тем, что не верят в приметы.

Ваше высочество выразили желание, чтобы я назвал имя норманна, достойного упоминания на нашем пиру. Для меня это довольно тяжелая задача: все равно что рабу воспеть своего властелина или побежденному, переживающему все бедственные последствия завоевания, восхвалять своего победителя.

Чем ближе к церкви, тем дальше от господа бога.

Всему своё место и своё назначение в этом мире.

Ты у меня узнаешь, что и заурядного приходского дурака следовало бы выпороть, если бы он попытался выдать такую остроту за настоящую шутку даже среди носильщиков и рассыльных.

Карлик предложил своему товарищу такой же том, какой читал он сам, - это был один из модных в то время при французском и английском дворах романов давно забытой ныне мадемуазель де Скюдери.

Нет ничего отвратительнее, чем вид толстяка, на чьем лице лежит печать злобного и грубого нрава.

Лондонская чернь всегда отличалась охотою до любых драк – на палках или на кулаках – и строжайшей справедливостью и беспристрастием к противникам.

- Искренность! – воскликнул незнакомец. – Детская свистулька, из которой можно извлечь всего лишь две ноты: да-да и нет-нет. Даже квакеры –и те отказались от нее, заменив ее доброй старой флейтой по имени Лицемерие, которая наружностью напоминает Искренность, но голос у нее гораздо больше и берет гамму.

- Д-да, кажется, - отвечал Певерил, не слишком начитанный в Чосере, который тогда был в еще большем небрежении, чем ныне; он очень удивился, услышав ссылку на произведение литературы от человека по виду столь низкого звания.

Знакомое имя заставило Джулиана вздрогнуть, но Алиса, явившаяся на зов, нисколько не напоминала образ, рисовавшийся в его воображении. Это была грязная, оборванная девка, исполнявшая должность служанки при маленькой таверне, где он нашел себе кров.

Гнев Божий изгнал евреев из отечества, но трудолюбие открыло им единственный путь к власти и могуществу, и на этом пути они не встретили преград и притеснений.

Лучше увязнуть в трясине, чем в дурной компании.

...для них важно, кто говорит, а не что, в сущности, говорится.