Высокое искусство

Анекдотов бездна - ехиднейших. Мы слышали их тысячи раз. О том, что Биржевая Барачная Больница на нынешнем языке - Би-Ба-Бо. О том, что Заместитель Комиссара по Морским Делам - называется теперь - Замком по морде. Что Художинки, Литераторы, Артисты, Музыканты на теперешнем языке - просто ХЛАМ. А недавно разыскали ЧОРТа - Чрезвычайный Отдел Разгрузки Транспорта!
Московские барышни, назначая другу свидание, так и говорят:

• Твербуль Пампуш!

Превосходный переводчик Валентин Сметанич (Стенич), переводя с немецкого французский роман Шарля-Луи Филиппа, изобразил в переводе, как юная внучка, посылая из Парижа деньги своему старому дедушке, живущему в деревенской глуши, дает ему такой невероятный совет:
– Сходи на эти деньги к девочкам, чтобы не утруждать бабушку.
Эта фраза предопределила дальнейшее отношение переводчика к героине. Он решил, что жизнь в Париже развратила ее, и всем ее дальнейшим поступкам придал оттенок цинизма. Каково же было удивление переводчика, когда через несколько лет он познакомился с подлинником и увидел, что внучка, посылая деньги дедушке, отнюдь не предлагала ему истратить эти деньги на распутство, а просто советовала взять служанку, чтобы бабушке было легче справляться с домашней работой.

В том-то и дело, что от художественного перевода мы требуем, чтобы он воспроизвел
перед нами не только образы и мысли переводимого автора, не только его сюжетные
схемы, но и его литературную манеру, его творческую личность, его стиль. Если эта
задача не выполнена, перевод никуда не годится. Это клевета на писателя, которая тем
отвратительнее, что автор почти никогда не имеет возможности опровергнуть ее.
Клевета эта весьма разнообразна. Чаще всего она заключается в том, что вместо
подлинной личности автора перед читателем возникает другая, не только на нее не
похожая, но явно враждебная ей.

Школьные учебники по литературе до такой степени поглощены усердным истолкованием изучаемых авторов, что их создателям и в голову не приходит научить школяров восхищаться художественным мастерством этих авторов, своеобразием их поэтической речи. Они столько толкуют об идеологии писателя, что у них и времени не хватает сказать о нем как о живом человеке — о нем и о его дивном искусстве.
Вместо того чтобы приучать детвору восхищаться неповторимыми, индивидуальными, ни с чем не сравнимыми чертами каждого автора, учебники изображают всех одинаковыми, так что Пушкина не отличишь от Щедрина.
Для учебника все они схожи, как воробьи или галки. Про каждого, про каждого из классиков здесь говорится, что он:
1) любит родину, 2) любит народ, 3) протестует против мрачной действительности; что он, как и все они: 4) гуманист, 5) реалист, 6) оптимист, 7) не имеет никаких недостатков и вообще никаких индивидуальных примет.
Вместо того чтобы показать и объяснить ученикам, чем один писатель не похож на другого, в чем неповторимое своеобразие его творческой личности, учебники чрезвычайно хлопочут о том, чтобы выдвинуть возможно рельефнее такие черты, которыми все эти столь разные люди похожи один на другого, то есть приводят их к одному знаменателю.