Это новая версия страницы. Часть функций ещё в работе — мы добавляем их постепенно.
К старой версии страницы
Ваша оценкаFrom a tormented orphan with a clubfoot, Philip Carey grows into an impressionable young man with a voracious appetite for adventure and knowledge. His cravings take him to Paris at age eighteen to try his hand at art, then back to London to study medicine. But even so, nothing can sate his nagging hunger for experience. Then he falls obsessively in love, embarking on a disastrous relationship that will change his life forever.…
Marked by countless similarities to Maugham’s own life, his master...
Жанры
Издательство:
Серия:
ISBN:
9780451530172
Год издания:
2007
Язык:
Английский
Mass Market Paperback | 704 Pages
Introduction by Benjamin DeMott
Afterword by Maeve Binchy
Возрастные ограничения:
12+
Содержание
Of Human Bondage, роман
Интересные факты
- По словам Моэма, «Бремя страстей человеческих» — «роман, а не автобиография: хотя в нём есть много автобиографических деталей, вымышленных гораздо больше». И всё же следует отметить, что подобно своему герою Моэм рано лишился родителей, воспитывался дядей-священником, рос в городке Уитстэбле (в романе Блэкстебл), учился в королевской школе в Кентербери (в романе Теркенбери), изучал литературу и философию в Гейдельберге и медицину в Лондоне. В отличие от Филипа, Моэм не был хромым, однако заикался.
- Сам Моэм считал, что роман перегружен избыточными деталями, что многие сцены были добавлены в роман просто для увеличения объема или в силу моды — роман был издан в 1915 году — представления о романах в то время отличались от современных. Поэтому, в 60-х годах Моэм существенно сократил роман «…прошло немало времени, прежде чем писатели поняли: описание размером в одну строку часто дает больше, чем в полную страницу». В русском переводе этот вариант романа получил название «Бремя страстей» — чтобы была возможность отличить его от оригинальной версии.
История
Первый вариант этого романа я написал, когда мне было двадцать три года. Получив диплом врача после пяти лет учебы в медицинском институте при больнице св. Фомы, я отправился в Севилью, преисполненный решимости литературным трудом зарабатывать себе на хлеб насущный. У меня сохранилась старая рукопись, но я не прикасался к ней с тех пор, как прочитал ее, получив от машинистки, и не сомневаюсь, что это было очень слабое произведение. Рукопись я послал Фишеру Энвину, издателю моей первой книги (еще будучи студентом, я опубликовал роман "Лиза из Ламбета", и он имел успех), но Энвин отказался заплатить мне сто фунтов, которые я просил за новый роман, а все другие издатели вообще не пожелали иметь со мной дело. Помню, тогда я совсем пал духом, но сейчас я понимаю, это была сама судьба. Ведь если кто-нибудь из них взялся бы издать мою книгу, я погубил бы тему, до которой просто не дорос по молодости лет. Я был еще не способен взглянуть на события с необходимой дистанции времени, и мне не хватало жизненного опыта; он пришел с годами и поистине обогатил тот роман, какой я в конце концов написал.
Итак, получив везде отказ, я спрятал рукопись с глаз долой. Написал другие романы, их напечатали, попробовал себя в драматургии. Пьесы принесли мне известность, и само собой пришло решение до конца жизни посвятить себя театру. Но такой выбор я сделал без глубокой внутренней убежденности и, вероятно, поэтому впоследствии изменил ему. Я был счастлив, вполне преуспевал, много работал. В голове теснились замыслы новых пьес, просились на бумагу. Не знаю, чем это объяснить - то ли успех не принес мне ожидаемого удовлетворения, то ли это было своего рода защитной реакцией на него, но в самом зените драматургической славы меня вновь начали одолевать воспоминания о прошлом. Они неотвязно преследовали меня во сне, на прогулках, на репетициях, в гостях, став столь тяжелым бременем, что не оставалось иного способа избавиться от них, как написать книгу. Работая для театра, я был связан строгими законами драматургического жанра и теперь предвкушал неограниченную свободу, какую открывает перед писателем роман. Я знал, что задуманная книга потребует немало труда, и хотя продюсеры наперебой предлагали новые контракты, я отказался от всех предложений и на время отошел от театра. В ту пору мне было тридцать семь лет.
"Бремя страстей человеческих" - автобиографический роман, но не автобиография. Факты неотделимы в нем от вымысла. Я рассказал о том, что пережил сам, но изменил последовательность некоторых событий, а кое-какие эпизоды взял из жизни моих хороших знакомых. Книга не обманула моих ожиданий. Едва она вышла в свет (в то время свирепствовала жестокая война и кругом было столько страданий и горя, что, казалось, никого не могла взволновать судьба литературного героя), как я навсегда избавился от терзавших меня мучительных и горестных воспоминаний.
Сомерсет Моэм О своём романе «Бремя страстей человеческих»
Сюжет
Первые главы посвящены жизни Филипа в Блэкстебле у дяди и тёти и учёбе в королевской школе в Теркенбери, где Филип терпит немало издевательств из-за своей хромой ноги. Родственники рассчитывают, что после окончания школы Филип поступит в Оксфорд и примет духовный сан, однако молодой человек чувствует, что у него к этому нет настоящего призвания. Вместо этого он отправляется в Гейдельберг (Германия), где учит латынь, немецкий и французский.
Во время своего пребывания в Германии Филип знакомится с англичанином Хейуордом. Филип сразу же проникается симпатией к своему новому знакомому, его не могут не восхищать обширные познания Хейуорда в литературе и искусстве. Однако пылкий идеализм Хейуорда не подходит Филипу: «Он всегда страстно любил жизнь и опыт подсказывал ему, что идеализм — чаще всего трусливое бегство от жизни. Идеалист уходит в себя, потому что страшится напора человеческой толпы; у него не хватает сил для борьбы, и потому он считает её занятием для черни; он тщеславен, а так как ближние не соглашаются с его оценкой самого себя, он утешается тем, что платит им презрением». Другой приятель Филипа, Уикс так характеризует людей, подобных Хейуорду: «Они всегда восхищаются тем, чем принято восхищаться — чем бы это не было, — и на днях собираются написать великое произведение. Подумать только — сто сорок семь великих произведений покоятся в душе ста сорока семи великих мужей, но трагедия заключается в том, что ни одно из этих ста сорока семи великих произведений никогда не будет написано. И на свете от этого ничего не меняется».
В Гейдельберге Филип перестаёт верить в Бога, испытывает необычайный душевный подъём и осознаёт, что тем самым сбросил с себя тяжкое бремя ответственности, придававшей значительность каждому его поступку. Филип чувствует себя зрелым, бесстрашным, свободным и решает начать новую жизнь.
После этого Филип предпринимает попытку стать присяжным бухгалтером в Лондоне, но оказывается, что и эта профессия — не для него. Тогда молодой человек принимает решение отправиться в Париж и заняться живописью. Новые знакомые, занимающиеся вместе с ним в художественной студии «Амитрино», знакомят его с ведущим богемный образ жизни поэтом Кроншоу. Кроншоу — антипод Хейуорда, циник и материалист. Он высмеивает Филипа за то, что тот отказался от христианской веры, не отбросив вместе с ней и христианскую мораль. «Люди стремятся в жизни только к одному — к наслаждению, — говорит он. — Человек совершает тот или иной поступок потому, что ему от этого хорошо, а если от этого хорошо и другим людям, человека считают добродетельным; если ему приятно подавать милостыню, его считают милосердным; если ему приятно помогать другим, он — благотворитель; если ему приятно отдавать силы обществу, он — полезный член его; но вы ведь даёте два пенса нищему для своего личного удовлетворения, так же как я для своего личного удовлетворения пью виски с содовой». Отчаявшийся Филип спрашивает, в чём же тогда, по мнению Кроншоу, заключается смысл жизни, а поэт советует ему поглядеть на персидские ковры и отказывается от дальнейших пояснений.
Филип не готов принять философию Кроншоу, однако он соглашается с поэтом в том, что абстрактной морали не существует, и отказывается от неё: «Долой узаконенные представления о добродетеле и пороке, о добре и зле — он сам установит для себя жизненные правила». Филип даёт себе совет: «Следуй своим естественным наклонностям, но с должной оглядкой на полицейского за углом». (Тому, кто не читал книгу, это может показаться дикостью, однако следует учитывать, что естественные наклонности Филипа вполне соответствуют общепринятым нормам).
Вскоре Филип понимает, что из него не выйдет великого художника, и поступает в медицинский институт при больнице святого Луки в Лондоне. Он знакомится с официанткой Милдред и влюбляется в неё, несмотря на то, что видит все её недостатки: она некрасива, вульгарна и глупа. Страсть заставляет Филипа идти на невероятные унижения, сорить деньгами и приходить в восторг от малейшего знака внимания со стороны Милдред. Вскоре, она, как и следовало ожидать, уходит к другому человеку, но через некоторое время возвращается к Филипу: оказалось, что её благоверный женат. Филип немедленно порывает связь с доброй, благородной и неунывающей девушкой Норой Несбитт, с которой познакомился вскоре после расставания с Милдред, и повторяет все свои ошибки во второй раз. В конце концов, Милдред неожиданно влюбляется в его институтского товарища Гриффитса и бросает несчастного Филипа.
Филип пребывает в растерянности: философия, которую он для себя придумал, показала свою полную несостоятельность. Филип убеждается в том, что интеллект вообще не может всерьёз помочь людям в критическую минуту жизни, разум его — только созерцатель, регистрирующий факты, но бессильный вмешаться. Когда наступает время действовать, человек бессильно склоняется под бременем своих инстинктов, страстей и ещё бог знает чего. Это постепенно приводит Филипа к фатализму: «Снявши голову, по волосам не плачут, ибо все силы были направлены на то, чтобы эту голову снять».
Через некоторое время Филип встречается с Милдред в третий раз. Он уже не чувствует к ней прежней страсти, но по-прежнему испытывает какое-то пагубное влечение к этой женщине и тратит на неё кучу денег. В довершение к этому он разоряется на бирже, теряет все свои сбережение, бросает мединститут и устраивается на работу в мануфактурный магазин. Но именно тогда Филип разгадывает загадку Кроншоу и находит в себе силы отказаться от последней иллюзии, сбросить с себя последнее бремя. Он признаёт, что «жизнь не имеет никакого смысла, и существование человека бесцельно. […] Зная, что ни в чём нет смысла и ничто не имеет значения, человек всё же может получить удовлетворение, выбирая различные нити, которые он вплетает в бесконечную ткань жизни: ведь это река, не имеющая истока и бесконечно текущая, не впадая в никакие моря. Существует один узор — самый простой и красивый: человек рождается, мужает, женится, производит на свет детей, трудится ради куска хлеба и умирает; но есть и другие, более замысловатые и удивительные узоры, где нет места счастью или стремлению к успеху, — в них скрыта, пожалуй, какая-то своя тревожная красота».
Осознание бесцельности жизни вовсе не приводит Филипа в отчаяние, как можно было подумать, а наоборот делат его счастливым: «Неудача ничего не меняет, а успех равен нулю. Человек — только мельчайшая песчинка в огромном людском водовороте, захлестнувшем на короткий миг земную поверхность; но он становится всесильным, как только разгадает тайну, что и хаос — ничто».
Дядя Филипа умирает и оставляет племяннику наследство. Эти деньги позволяют Филипу вернуться в мединститут. Во время учёбы он лелеет мечту отправиться в путешествие, посетить Испанию (в своё время на него произвели огромное впечатление картины Эль Греко) и страны Востока. Однако новая подруга Филипа — девятнадцатилетняя Салли, дочь его бывшего пациента Торпа Ательни — сообщает о том, что она ждёт ребёнка. Филип как человек благородный решает жениться на ней, несмотря на то что это не позволит осуществиться его мечтам о путешествиях. Вскоре оказывается, что Салли ошиблась, однако Филип не чувствует облегчения — наоборот, он разочарован. Филип понимает, что нужно жить сегодняшним, а не завтрашним днём, самый простой узор человеческой жизни и является самым совершенным. Поэтому он всё-таки делает предложение Салли. Он не любит эту девушку, но чувствует к ней огромную симпатию, ему с ней хорошо, к тому же, он, как ни смешно это звучит, питает к ней уважение, а страстная любовь, как показала история с Милдред, зачастую приносит одни огорчения.
В конце концов, Филип даже примиряется со своей хромой ногой, ведь «без неё он не мог бы так остро ощущать красоту, страстно любить искусство и литературу, взволнованно следить за сложной драмой жизни. Издёвки и презрение, которым он подвергался, заставили его углубиться в себя и вырастили цветы — теперь уже они никогда не утратят своего аромата». На смену вечной неудовлетворённости приходит душевное спокойствие.
Экранизации
1934 - Бремя страстей человеческих. США. Лесли Говард в роли Филипа и Бетт Дэвис в роли Милдред.
1946 - Бремя страстей человеческих. США. Пол Генрид в роли Филипа и Элеонор Паркер в роли Милдред.
1964 - Бремя страстей человеческих. Великобритания. Лоуренс Харви в роли Филипа и Ким Новак в роли Милдред.
Рейтинг LiveLib
4,5
18,5K оценок
- 565%
- 427%
- 37%
- 21%
- 10%
Ваша оценкаЭмоции читателей от книги
Тревожная2
Пугающая1
Трогательная1
Вдохновляющая4
Прочитали 21463Хотят прочитать 26639
Рецензии
Jane1002 февраля 2013Читать далееБремя произведений классических
Несколько недель назад на ЛайвЛибе, я наткнулась у какого-то случайного для меня читателя в комментариях на такую мысль. Мол, читатели, которые ставят классике только хорошие оценки, не имеют собственного мнения. Я сначала фыркнула: "Глупость какая!", а потом поняла, что и сама делаю точно так же. Никогда произведение, считающееся классическим, не оценивалось мной как плохое. Даже ненавистный Виктор "Тягомотина" Гюго внушает мне уважение и какие-то добрые чувства. Так что же, дело тут действительно в отсутствии собственного мнения, давлении авторитета? Я боюсь оценить низко то, что человечество до меня оценило высоко? Вовсе нет. Я боюсь, что автор не получит по заслугам.
Понравилось ли мне "Бремя страстей человеческих"? Ну, так, нормально. Бывали романы более интересные, бывали менее. Роман как роман. ТРОЙКА. Таким должен быть отзыв? Класс. Пойду выброшу на помойку своё зачаточное чувство прекрасного, мозги, способные к какому-никакому литературному анализу и сердце, что у всякого есть приёмник человечности. И останусь над книгой только вдвоём с собственным мнением. ТРОЙКА. Можно было и лучше, Сомерсет, не удивил. Да только разве это всё, что дал мне роман? Обычную историю, обычно описанную, вроде правдиво. Историю, какая случается с каждым вторым или пятым гражданином Земли. Показал мне жизнь, и до того ПРОСТО ЖИЗНЬ, что у моих знакомых случался к тридцати годам экшн и покруче. Или же роман, тем самым, дал мне жизнь почти настоящую, человеческую, но которую в силу исторических и физических причин я никогда не проживу сама. Дал мне опыт другой жизни, в чём-то схожей с моей, в чём-то нет; обуреваемой частично теми же страстями, что и моя, а частично нет; показал мне последствия решений, которые и я тоже принимала, и которые мне не придётся принимать. Я прочитала жизнь Филиппа Кэрри, и я прожила жизнь Филиппа Кэрри как жизнь реальную, как жизнь внутри моей собственной жизни. Что большее может дать читателю книга, чем опыт не прожитой им жизни, воспринятый как его собственный. Как искуснее может вестись повествование, если всё понятно, приемлемо и правдиво. Как более умело вложить в читательскую голову авторские мысли, если не заставить почувствовать, будто они рождаются в продолжение твоих собственных мыслей. И какое чувство, если не прекрасное, должно оставлять после себя произведение искусства.
Моэм в послесловии издания, которое я слушала, сказал в свой девяностолетний юбилей: "Цель любого образа жизни, как и любого творения состоит в том, чтобы всё было завершено. Когда к картине трудно что-то добавить, не нарушая рисунка, художник должен устраниться". Именно, и только тогда! Если чувствуется, что художник сделал всё посильное для реализации творческого замысла, и если получилось полезно и талантливо, нельзя не оценить авторское мастерство, не восхититься самим автором, не начать его уважать. У неклассических авторов (и у молодых, современных) чаще встречаешь недоделанность, незавершённость, которая отнюдь не добавляет произведениям прелести или романтического мистицизма. "Вы ещё не выносили мысль, а уже пытаетесь её родить!" - упрекал нас, бывало, учитель по литературе. Так и эти авторы: плюют нам в лицо гениальным эмбрионом, а вырастить, разработать его во всю мощь образной системы им таланта не хватает. Или лень. Ну, раз такие романы не стоят авторского времени, то не стоят они и моего уважения. Поэтому "99 франков" - ТРОЯК, "Бремя страстей человеческих" - ПЯТЁРКА.
422 понравилось24,3K
Anastasia24625 февраля 2020"Ему куда интереснее плести узор жизни из пёстрого хаоса явлений..."
Читать далееМногогранный, переливающийся всеми сторонами жизни роман. Здесь будет все и обо всем: поиски себя и своего места в этом мире, философские вопросы о смысле жизни и вопросы веры, любовные переживания, разговоры об искусстве, здесь будут поражения и победы, надежды и горечь разочарований...Чего здесь только не будет: автор открывает нам удивительный, полный красок, сомнений, чувств и переживаний внутренний мир своего героя Филипа; мир настолько необъятный, а впрочем, мир каждого человека таков...
"В мире можно хоть как-нибудь жить только при одном непременном условии: надо понять, что эгоизм - это естественное свойство человека. Вы требуете бескорыстия от других, но это ведь чудовищная претензия: вы хотите, чтобы они пожертвовали своими желаниями ради ваших. С какой стати? Когда вы примиритесь с мыслью, что каждый живет только для себя, вы будете куда снисходительнее к своим ближним. Они перестанут обманывать ваши надежды, и вы начнете относиться к ним куда милосерднее. Люди стремятся в жизни только к одному - к наслаждению".
С тревогой наблюдаешь за метаниями (душевными и нравственными) этого скромного молодого человека, отчужденного от всего общества, рано лишенного родителей. Застенчивые люди ведь часто кажутся окружающим холодными и высокомерными, замкнутыми, сосредоточенными только на себе и своих проблемах. Если б только люди знали, какой пожар страстей бушевал всегда в душе Филипа - "Бремя страстей человеческих" - название-то неслучайно...Страсти, сжигавшие его изнутри, заставлявшие бросаться попеременно от одного занятия к другому, совершать глупые ошибки, разочаровываться во всем и во всех...
"Не везет мне с женщинами", - обреченно вздыхает он в одной из глав книги. Но верно и обратное: женщинам тоже всегда не везет с Филипом. И это не от его эгоизма (которого и нет, к слову сказать), не от его холодности (с женщинами-то он как раз горяч. как никогда), не от его измен (он верен всегда, даже тем женщинам, которые ему изменили) или непорядочности (он джентельмен, это видно, это чувствуется на каждой странице), или грубости (он, наоборот, скорее мягок, со всеми людьми). Он прекрасный друг, он умеет дружить, ему есть чем поделиться с друзьями, он умеет поддержать друга в беде. И всю книгу я пыталась разгадать это противоречие: почему у этого чуть ли неидеального мужчины всегда такие проблемы в любви? Что еще не хватает женщинам?
Мне кажется, что разгадка как раз в его же внутреннем мире: есть люди, которым хорошо с самим собой, им вообще никто не нужен для счастья, нет в его мире места для другого человека, просто физически нет такого местечка. У него всегда столько планов, мыслей, дум об искусстве, жизни, бытие, насущном - где, где здесь поместиться женщине, обыкновенной женщине, которую иногда нужно просто утешить, которая любит комплименты, которая хочет нравиться. Он с собой еще не определился, он не знает к тридцати годам, чего хочет от жизни и чем хочет заниматься, он постоянно ищет себя (в живописи, в бухгалтерском деле, в медицине - его направления поисков всегда столь широки, что диву даешься: это как все в одном человеке-то помещается), ориентиры в жизни - какие женщины? И потому главы о любви (кроме последней; финал шикарен и оптимистичен) выглядят по сравнению с остальной книгой такими жалкими и, главное, очень неправдоподобными. Вот не верится, что такой человек, как Филип будет так убиваться из-за несчастной любви (автор напишет об этом с изощренными подробностями на 10 листов) Цельный образ Филипа рассыпается на глазах, стоит прочесть несколько таких страниц...(Я вообще-то всегда за любовь в книгах, но вот здесь это что-то ужасно несуразное и бессмысленное)
Отдельное спасибо автору за описание тех философских поисков Филипа, которые в итоге и сделали его тем, кем он стал концу книги. О вере здесь написано очень трогательно и с глубоким подтекстом (наш герой постоянно отрицает веру, но на деле-то и в спорах с товарищами он демонстрирует обратное, такой парадокс).
"Вы усваиваете нравственные понятия, потому что они связаны с религией. И когда вы теряете веру, нравственные понятия остаются. Человеку легче стать порядочным, впитав в себя порядочность через веру в бога".
Фаталист по жизни ("Всякие сожаления бесполезны", "Жизнь бессмысленна"), он все-таки к 30-ти годам придет к собственной, стройной и логичной философской системе:
"Ткач плетет узор на ковре не ради какой-нибудь цели, а просто для того, чтобы удовлетворить свою эстетическую потребность, вот и человек может прожить свою жизнь точно так же; если же он считает, что не свободен в своих поступках, пусть смотрит на свою жизнь как на готовый узор, изменить который он не в силах. Человека никто не вынуждает плести узор своей жизни, нет в этом и насущной необходимости – он делает это только ради собственного удовольствия. Из многообразных событий жизни, из дел, чувств и помыслов он может сплести узор – рисунок выйдет строгий, затейливый, сложный или красивый, и пусть это только иллюзия, будто выбор рисунка зависит от него самого, пусть это всего лишь фантазия, погоня за призраками при обманчивом свете луны – дело не в этом; раз ему так кажется, следовательно, для него это так и есть на самом деле".
Красивый и глубокий роман, за героя порадовалась, ведь к концу книги он, кажется, все-таки обрел наконец свое счастье и, главное, осознал, что для него - счастье...
Как всегда, роман заставил о многом задуматься (как всегда - это относительно классики:), о хорошем и о плохом в нашей жизни, будем надеяться, что хорошего все же больше, как и хороших людей, таких, как Филип....
258 понравилось15,4K
slonixxx11 октября 2011Читать далееСложно, очень сложно написать рецензию на нечто всеобъемлющее!! Это как написать рецензию на жизнь, или эволюцию, или большой взрыв... Книга заставила вернуться в свое прошлое, проанализировать настоящее и задуматься о будущем. Порой казалось, что эмоции и мысли Филиппа в молодые годы «достали» прямо у меня из головы. И поэтому было даже как-то страшно читать про его дальнейшую жизнь. Особенно поразило, как порой диаметрально менялось отношение героя к людям, к идеям, мыслям, событиям. Вот уж воистину, не зарекайся! Получила несказанное удовольствие от прочтения!
184 понравилось3,6K
Цитаты
- Pimpa25 декабря 2009426 понравилось34,8K
bookworm_lili14 июня 2017401 понравилось1,5K
Подборки с этой книгой
1001 книга, которую нужно прочитать
- 1 001 книга
Эксклюзивная классика
- 1 391 книга
Экранизированные книги
- 1 811 книг
Самые читаемые книги на LiveLib
- 890 книг
Книги, которые должен прочесть каждый по мнению Риты-Маргариты
- 144 книги
