Сатира и юмор первой половины XX века

- Неужели все кончено! Никакой надежды?
Адвокат мрачно усмехнулся.

• Что поделаешь! Кошмар русской действительности!..

Рассказывали мне: вышел русский генерал-беженец на Плас де ла Конкорд, посмотрел по сторонам, глянул на небо, на площадь, на дома, на пеструю говорливую толпу, почесал переносицу и сказал с чувством:

• Все это, конечно, хорошо, господа! Очень даже все хорошо. А вот... ке фер (фр. "que faire" - что делать)? Фер-то ке?

За раком плыла голая лягушка.

• Почему ты всегда голая? - спросил ее рак. - Как тебе не стыдно?
• Здесь ничего нет стыдного, - ответила лягушка. - Зачем нам стыдиться своего хоро- шего тела, данного нам природой, когда мы не стыдимся своих мерзких поступков, созданных нами самими?

Дурак всегда рассуждает.

Однажды у Федора Михайловича Достоевского, царствие ему небесное, засорилась ноздря. Стал продувать —
лопнула барабанная перепонка в ухе. Заткнул ухо пробкой — оказалась велика, череп треснул… Перевязал череп веревочкой — рот не открывается. Тут он и проснулся в недоумении, царствие ему небесное.

В обществе дураки — народ удобный. Они знают, что барышням нужно делать комплименты, хозяйке нужно сказать: «А вы все хлопочете», — и, кроме того, никаких неожиданностей дурак вам не преподнесет.

А дурак рассудит:
— Погода скверная, но я пойду погулять. А почему я пойду? А потому, что дома сидеть весь день вредно. А почему вредно? А просто потому, что вредно.

- Вы думаете, что год тюрьмы сделает для вас кролика из этого льва?

Кавалеру, провожаещему ее с бала и ведущему томную беседу об эстетической эротике с точки зрения эротического эстета, она вдруг говорит, вздрагивая всеми перьями на шляпе:

- Едем в церковь, дорогой мой, едем в церковь, скорее, скорее, скорее. Я хочу молиться и рыдать, пока еще не взошла заря.

Церковь ночью заперта.

Любезный кавалер предлагает рыдать прямо на паперти, но "оне" уже угасла.

Не надо бояться. То, чего вы боитесь, уже пришло.