Иностранная литература №1 (2015)

Что ж, мимо номера ИЛ (1/2015), целиком посвященного кубинской литературе, я тоже не смог пройти. Выбор мой пал на подборку рассказов В. Пиньеры. Подборку – потому что некоторые из них не занимали и страницы текста. Латиноамериканская литература всегда производит на меня какое-то особое, трудновыразимое впечатление, напоминая сразу все и вся, но являясь чем-то оригинальным и самостоятельным.

Подборка состоит из рассказов «Гора», «Путешествие», «Мясо», «Плаванье» и «Битва». Чем-то неуловимым и приятным они напомнили мне моих любимых Хармса, Кржижановского и Эме, а из латиноамериканцев, мною читанных, ‑ Кортасара. Хотя кому-то могут напомнить и Беккета или Ионеско. В общем, я получил колоссальное удовольствие, читая эти миниатюры, чего и вам желаю.

Румба, Колумб, Фидель Кастро, сигары - не так много ассоциаций у меня с Кубой. А знаний об этом островном государстве еще меньше, включая информацию о кубинской литературе. Поэтому Фернандо Ортис - мое личное открытиие. Это кубинский антрополог, автор известного литературного эссе «Кубинский контрапункт табака и сахара», впервые опубликованного в 1940 году. Данное эссе - одна из самых комментируемых работ, в которой автор рассматривает эволюцию национальной идентичности кубинцев, отталкиваясь от противопоставления и сопоставления табака и сахара, двух легендарных кубинских продуктов, вошедших в повседневную жизнь людей по всему миру. Его называют третьим, после Христофора Колумба и Александра Гумбольдта, открывателем Кубы. Если Колумб открыл новую землю, Гумбольдт описал ее природный мир, то Ортис посвятил жизнь исследованию и популяризации кубинской культуры.

Название «контрапункт», как отметил сам Ортис, происходит от термина, взятого из кубинской популярной музыки, который относится к спору или пикантным или горячим высказываниям между двумя или более людьми. Однако в классическом понимании контрапункт в музыке изначально – это одновременное движение нескольких самостоятельных мелодий или голосов, образующих гармоническое целое. Ныне этим термином пользуются также литературоведы, искусствоведы и журналисты для определения двух или более одновременно происходящих событий. В литературе контрапункт – противопоставление нескольких сюжетных линий. И в этом очерке такими сюжетными линиями выступают табак и сахар, два растения одинаково оказывающие влияние на страну, ее культуру и экономику. Они противопоставляются друг другу как инь и янь, но только в дуэте друг с другом они смогли создать феномен Кубы.

В своем литературном эссе Ортис сопоставляет сигары и сахар и это сооставление не в пользу последнего:

О том, на стороне какого продукта сам Ортис, можно однозначно сказать после таких его строк:

Противопоставление этих двух продуктов - сахара и табака - это противопоставление индивидуального (табак) и общего (сахар), полезного (сахар) и возвышающего дух (табак), символа поглощения (сахар) и его подспорья и дополнения (табак).

Я сейчас боюсь только одного – что мои слова и мысли будут неуместны и неуклюжи. Я боюсь сказать не то, не так, боюсь задеть кого-то. Потому что я лишь сторонний наблюдатель. А имеет ли право посторонний человек говорить и писать о СПИДе и ВИЧ-инфекции, если он по определению ничего в этом не смыслит? Если он знает об этом только по картинкам в википедии и скучным лекциям в университете, если он только видел плакаты с надписью «Осторожно, СПИД!»? Если он никогда не получал положительный анализ, если он никогда не чувствовал парализующего страха от осознания диагноза? Если он здоров? Я знаю, что не смогу написать об этой книге так, как должно. Но промолчать я тоже не смогу. Потому что Мигель Анхель Фрага показал мне, что значит этот диагноз и что значит этот страх. И я думаю, эта книга единственная возможность понять и увидеть все самому.

В 1986 году на Кубе, под контролем кубинских вооруженных сил,  был создан санаторий  Сантьяго-де-лас-Вегас  для ВИЧ-инфицированных и больных СПИДом. «Цель работы Санатория - обеспечить лицам, зараженным вирусом ВИЧ, либо больным СПИДом, комплексное лечение, которое повысит протяженность и качество их жизни, а также гарантировать максимальный эпидемиологический контроль, препятствующий распространению ВИЧ среди здорового населения». Кубинский писатель и журналист взял интервью у пациентов и сотрудников санатория, и написал эту книгу. К сожалению, на русском языке есть только ничтожный кусочек, маленькие фрагменты, переведенные Дарьей Синицыной для журнала «Иностранная литература» (2015 №1), но даже эти несколько страниц способны рассказать о СПИДе больше, чем вся социальная реклама вместе взятая.

Помещение в этот санаторий не было добровольным, и только единицы знали, куда они едут. Каридад Сесар до направления в санаторий работала главной медицинской сестрой в поликлинике одного из районов Гаваны. "Я знала куда еду, решила - буду представлять себе, будто я в доме отдыха... Но я многое знала заранее, меня не обманывали, как других: многим-то говорили, например, что их за что-то арестовали, или везут в суд давать показания". В силу своей профессии она должна была знать о СПИДе, но она почти ничего не знала, о нем не принято было говорить, о смерти от СПИДа умалчивали, а когда она увидела здоровенных парней из Военно-морского госпиталя с этим диагнозом, то решила, что это не такая уж страшная болезнь. В 1970-1980 гг. Куба вела политику «интернационализма». Врачи, инженеры, технические специалисты, учителя, экономисты, управленцы прибывали в страны Африки (в первую очередь в Анголу и Эфиопию), Латинской Америки, Азии и Ближнего Востока для поддержки дружественных правительств и участия в интернациональных миссиях. Муж Каридад ездил с миссией в Эфиопию.

–  Ты кого-нибудь винишь в своей болезни?
– Никого. Заразил меня мой покойный муж, но он же не насильно меня заставлял заниматься с ним любовью. Он вернулся из Эфиопии уже больной и не знал об этом. Его положили в мае, а меня в июне 86-го. Все его ругали, что он меня выдал. Но что ему оставалось: я была на свободе, могла еще кого-то заразить.

Дальше...

В 1986 большинство не понимали, что это такое СПИД, не знали, как им можно заразиться, они боялись заразиться от мух, посуды, или просто воздуха. Когда им объясняли, что это такое, они думали, что не проживут и нескольких месяцев, и встречали новый год 1987 как последний… А правительство решило проблему просто – было решено изолировать больных и не выпускать из стен санатория.   "Здесь многих убивает не болезнь, а изоляция"- говорит Каридад и рассказывает, как сошел с ума ее знакомый.

В 1989 году санаторий перешел в ведение Министерства Здравоохранения Кубы, и в отличие от его «военного» периода, жизнь пациентов стала немного лучше. Со временем им разрешили выезжать в город, встречаться с семьей, но с обязательным условием – под наблюдением сопровождающего. Этот работник должен был в первую очередь следить за пациентом, чтобы он никого не заразил, чтобы не представлял угрозу обществу. Иван Коралес, стал работать сопровождающим с марта 1989 года и увидел Кубу другими глазами. Он узнал, что «большая часть молодежи в этой стране курит марихуану, принимает кокаин и таблетки: паркинсонил, декседрин», он узнал, сколько на Кубе гомосексуалистов, трансвеститов, насколько опасны рокеры, и как люди живут в трущобах.

"Я знал одного фрика (рокера), так вот, он явился радостный, потому что достал шприц с кровью ВИЧ-инфицированного и себе ее ввел, даже показал мне след от укола на руке. Сейчас он тоже пациент Санатория, а тогда ему было всего четырнадцать. Я спросил - зачем, а он сказал, что матери до него дела нет, отец был адвокат, и его зарезал зэк в отместку за то, что тот его от тюрьмы не отвел. На глазах у пацана. Тот остался на улице, никому не нужный, да еще скрывался от какой-то банды, которая обещала его почикать, ну, тоже зарезать, в общем, убить. Так что, как он сказал, за ним шла охота, и лучше ему жить в Санатории, где безопасно, где еда, кондиционеры, цветной телевизор; решил лучше пять-шесть лет прожить спокойно, чем так, как на улице".

Эта книга как документальный фильм. Меняются лица, мы слышим беспристрастный голос за кадром, который задает вопросы. И слышим честные и страшные своей откровенностью ответы. Никто не рыдает, не истерит, не проклинает бога. Смерть вынесена в сноски, примечания сделанные автором – «Каридад Сесар умерла через пять месяцев после этого интервью 3 марта 1995, от СПИДа». И в этот момент понимаешь – само страшное, что может быть, это равнодушие. Самое страшное – это делать вид, что проблемы не существует. Это закрыться, отвернуться, проигнорировать, думать, что лично тебя это не касается. Да, не каждый человек в этой стране болен. Но по официальной статистике, общее число россиян, инфицированных ВИЧ, на 1 ноября 2015 г., составило 986 657 человек. У кого повернется язык сказать, что этого мало?

Я ни к чему не призываю. Я никого не осуждаю. Я только думаю, что мы должны знать. А те, о ком написана эта книга, имеют право говорить.

Еще один отрывок из книги на испанском

Рецензия на полное издание на испанском

Потрясающая вещь. Это фрагмент книги кубинского журналиста, включающий интервью у пациентки санатория для ВИЧ-инфицированных и больных СПИДом, а также у его сотрудника - сопровождающего больных. Очень сильно. Женщина рассказывает о том, как заболела, как узнала о диагнозе, уже 8 лет с той поры она живет в этом закрытом санатории и сознательно не возвращается домой - дома хуже питание и иногда нечего есть, а здесь забота, еда, режим, лечение, благодаря которым она все еще жива. Увы, через 5 месяцев после этого интервью она умерла. Интервью с сотрудником тоже интересно, он рассказывает о больных, о том, какие они бывают разные, как непроста и поначалу нелегка была его работа. Грустно все это читать, но настолько сильно, что трудно передать словами, это нужно читать.

Только что прочитал я роман Элисео Альберто (Иностранная Литература 2015, №1), лучше которого в жизни не читал. Действие происходит в Гаване с 1947 по 2003 год, но нет в нём ни американцев, ни революционеров, ни митингов и речей Кастро. Есть, правда, «Гранма», газета кубинских коммунистов, но она без всяких задних мыслей используется одним из героев в качестве памперса. Я бы наверняка воспринял этот роман по-другому, или вовсе не стал читать его, если бы не побывал в старой Гаване, не провел нескольких часов на Малеконе – набережной города, не видел кубинцев, не наблюдал их жизни и развлечений. Они живут бедно, у них мало вещей, ради которых живем мы, и потому они отдают все свое время и души человеческим отношениям, раскрашивая их по разумению или характерам. Нет смысла пересказывать этот роман, потому что он вовсе не роман, а емкость, наполненная тем, что познается, терпится и теребит всю жизнь, тем, что исходит из человека и составляет его. Но несколько фраз из него приведу. Вот они:

• Внутри ночи есть ночь, внутри города есть город, внутри человека есть человек;
• Такая красота дорого обойдется, но она того стоит;
• Вот что значит умереть: никто больше тебя не увидит:
• Если бы я свалил из страны, дядю отвезли бы в морг и ждали бы пока не найдутся родственники; через пару месяцев в морозильной камере его наверняка отправили бы в черном полиэтиленовом мешке в запасники какой-нибудь медицинской кафедры. Вскрыв ему грудную клетку пилой, будущие кардиологи обнаружили бы большое сердце...

  Как я говорил, роман этот не роман, ты разворачиваешься в нем, не все понимая, читаешь, предвкушая, как прочитав, возьмешь маленькую отверточку своего ума и начнешь все сначала, начнешь раскручивать непонятое, чтобы сверстать все воедино, ликуя, что время с этой книжкой не прошло даром, но принесло тебе что-то.

  На снимке набережная Малекон и дом, в котором, может быть, жил Лино Катала или Ларри По.

  P.S. По книге снят кубино-перуанский фильм; в аннотации говорится, что картина о том, как Маруха, жена Лино Каталы, изменяла ему всю жизнь, а он не догадывался. И после смерти супруги, обнаружив шрамы на запястье (резала вены!) и следы никотина меж ее пальцев, Лино принялся за расследование своей жизни. Может, фильм так и сделан, но в книге все по-другому.

«Разве достаточно трех-четырех часов, чтобы расписаться в восхищении перед совершенно незнакомым человеком? А сколько надо чтобы полюбить его? Еще тысяча? Кто вырезал в камне скрижали  заповедей, управляющих предчувствиями сердца? Где записаны сроки и законы влюбленности?» Может показаться, что в этом отрывке идет речь о влюбленности между мужчиной и женщиной. Но это не так. Здесь говорится о дружбе. Странно? Возможно. Но разве дружба не подразумевает любовь? Альберто Элисео, кубинский писатель, говорит, что «дружба – тоже роман». И он написал роман о романе. История дружбы двух стариков, «двух незаметных кубинцев» линотиписта и  актера телемассовки – Лино и Ларри По.

Лино Катала счастливо женился в 23 года на Марухе Санчес. Он любил ее невероятно, и продолжал любить с каждым годом все больше и больше, ему нравилось смотреть, как она стареет. Марухе стареть не нравилось, и порой невидимый упрек «как паутина» вносил горечь в их сложившиеся отношения. В 1978 году Лино и Маруха отметили 25 лет совместной жизни, гуляли по Гаване, о чем-то говорили, о многом промолчали, занимались любовью, а на следующий день жизнь все перевернула. Со временем Лино понял, «какое это страшное несчастье – крепкое здоровье».  Потому что на дворе 2003 год, и по его подсчетам, он должен был умереть еще в 70-х. Но нет, он жив здоров. И однажды, совершенно неожиданно, знакомится со старым чудаком, актером. Ларри По.

Странная это штука – дружба. Она может существовать много лет, и разрушиться в несколько секунд, а может возникнуть внезапно к вроде бы чужому человеку, когда чувствуется необъяснимая симпатия и созвучие мыслей. Дружба как роман, бывает на всю жизнь. А бывает всего 60 дней безграничной дружбы.

Они разговаривали много часов подряд, один тормошил другого, если он засыпал, гуляли в парке, танцевали рок-н-рол,  ходили в кино и в кафе-мороженное, в баре-ресторане «Ла Рока» пропили всю месячную пенсию. Им хватало времени «чтобы скучать друг о друге». Они искали романтические приключения, навещая по очереди бывших подружек Ларри По. Самое поразительное, что они эти приключения находили! Но Ларри По прожженный мачо.

«- Рвем когти, - скомандовал он.
- Но она же согласилась! Ты же за этим и пришел…
- Ну и тупой же ты, Колдун. Ни хрена не понимаешь. Вся штука в том, чтобы они не соглашались… Иначе конец мечтам…»

А дальше было самое интересное. Встреча самой большой любви, разгадка самой большой тайны. Иногда, в 73 жизнь только начинается.

Дальше...

Это невероятная книга. С потрясающим чувством юмора. (Чего стоит эпос о настоящем мужчине!) С прекрасным языком, который покоряет то сочным, кубинским колоритом («На прошлой неделе я ходил на обследование, так докторша сказала, что сердце у меня – никотиновый свинарник»), то поэзией чувств («Я не выношу ни возмутительной тишины одиночества, ни дробной развязности толп»). Именно в этой книге, я прочла самую трогательную вещь, какую можно себе только представить. У родственников Лино родился ребенок  - «ангел с синдромом Дауна. Любящее сердце Тони помогло Офелии преодолеть стыд от того, что она родила ему неполноценного сына» И, когда жена вернулась домой из больницы, он произнес «самое прекрасное признание в любви, которое когда-либо слышали в этом квартале: - Благодарю, тебя Святая Дева, мой ребенок всю жизнь будет ребенком».

Эта книга о любви, о дружбе, загадочной женской душе, о судьбе и о Кубе. Эльберто Элисео рассказывает об улочках, о погоде, о нравах своей страны. «Мы, кубинцы, довольствуемся полуложью, скрытой в полуправде. Как пагубна наша страсть к внешнему благополучию. С детства нас выдрессировали, что грязное белье не стирают на людях». Его книга стоит вне политики, но что-то проскальзывает в брошенной мимоходом фразе: «В этой стране стратегически неверно сомневаться». И становится ясно, почему автор не хочет касаться этой темы.

Светлая, искренняя, немного грустная, но больше веселая и оптимистичная, немного волшебная история Лино и Ларри По. Ее нужно читать, чтобы поверить в эту жизнь. Чтобы напомнить себе еще раз о том, что она прекрасна.

Хлесткие удары северного ветра в лицо, океан, который одновременно и символ вечности, и знак переменчивости, непостоянства, страсти. Январь, не похожий ни на какой другой, ночь, какая бывает только на Кубе. Горячая кожа, горький ром, гордость и уязвимость. Вот, о чем я думаю, когда смотрю на эту обложку «кубинского» номера "Иностранки", вот, какие ассоциации возникают в голове, когда я вспоминаю прочитанные рассказы. И само название «В нашем подзвездном раю» говорит о камерном, сокрытом от глаз месте, до которого не доехать, не доплыть, и которое для кого-то рай. Это название романтично, трогательно и дает иллюзию сопричастности. Как если бы можно было прочесть шесть коротких рассказов и вправду побывать в чужом раю. Под высокими звездами. Перед лицом океана.

Лайди Фернандес де Хуан «С чт по вс». Молодая женщина оказалась в тупике. Много лет назад муж бросил ее с двумя детьми на руках, она в нужде и бедности вырастила их, но тут он вернулся, вполне себе обеспеченный и буквально выкрал детей. И вот Мария Э. вместе с матерью, решила сходить «на прием» к гадалке. Узнать, где подлец скрылся с детьми.  Остроумный, легкий рассказ, с невероятно колоритной фигурой матери Марии и гадалки. Яркая картина, написанная крупными мазками, когда в малом выражается многое. Очень понравилось.

Педро Хуан Гутьеррес Из книги «Гаванская грязная трилогия». Три коротких зарисовки, три истории, колющей глаза правды. «Не все проходит» - где-то в гаванских трущобах стоит многоквартирный дом. Плавящийся от жары, старый, грязный и переполненный крикливыми скандальными семьями. И первая фраза, после которой я слегка опешила: «Вчера ночью, в разгар музыки, обычного субботнего шума и пьянства, Карменсита отрезала своему мужу член». Экстремальное начало, не правда ли? Но в самом рассказе нет ничего экстремального, просто кусочек кубинской ночи, просто обрывки мыслей, шум, доносящийся в крошечную квартиру, и несказанная роскошь – стакан виски со льдом. «Дитя хаоса» - тот самый тип рассказа, который я очень люблю. Кусок разговора, как будто-то бы без начала и будто бы без конца. Главный герой приехал в родные края, где все друг другу родственники, он, в гостях у одной из них, вступает в разговор с молодым юношей, который хочет уехать за границу. Короткий диалог, рубленные фразы и бесконечность картин, которые стоят за этими словами. Чего он ждет от чужой страны, что ждет эту страну, где мы находимся. Не бойтесь, здесь нет никакой разрозненной фрагментарности. Все последовательно и логично. И кажется, будто вы невольный свидетель разговора соседей в купе поезда. «Возвращение моряка» - Кармита не живет, а выкручивается. Терпит надоедливого любовника, перебивается несчастными грошами, что он ей подкидывает, и как может воспитывает двоих детей (честно говоря, она скорее не может). И вот однажды, ей приходит письмо, давний знакомый, не особо-то и близкий, моряк, возвращается из дальнего плаванья – соскучился и любит ее. Что же это такое, люди добрые? Кармита решает, что это судьба. И решает взять от судьбы все, что можно. Интересная, с хорошим чувством юмора история. Мне понравилось.

Дальше...

Сенель Пас «Волк, лес и новый человек». Рассказ о дружбе, неожиданно начавшейся, странной и на удивление крепкой, между молодым принципиальным коммунистом и гомосексуалистом. Всем понятно, что вещи не совместимые по определению, и не только в Гаване. Но дружба бывает разная, даже такая. Хотя парень с нетрадиционной ориентацией, и надеялся на нечто большее, но обрел значительно более важное – друзья на дороге валяются, знаете ли. Хороший, крепкий рассказ. И в какие-то моменты трогает до глубины души… Мне понравилось, хотя в некоторых случаях, действие разворачивается слишком неправдоподобно… Но с точки зрения художественной ценности все последовательно, уместно и логично.

Анхель Сантиэстебан «Волки в ночи». Совершенно жуткая история, которую порой было страшно читать. Ночь, двое мужчин с ножами, полиэтиленовыми мешками, опасаясь полиции, боясь за свою жизнь, куда-то идут. У одного лицо перекошено от предстоящей опасности, другой прилип к первому как банный лист, так нервничает. Идет дождь. Хоть бы не арестовали… Читаешь и не знаешь, кто это, куда они идут, что они собираются сделать. И когда доходишь до самого главного – вздрагиваешь от неожиданности. Жутко. Не по себе. И концовка… Двоякое чувство, когда мораль борется с инстинктом самосохранения.  Очень сильный рассказ.

Давид Митрани «Возврата нет, Джонни». Яркий, запоминающийся рассказ, написанный сочным кубинским языком, с перлами вроде "Я мужчина свободный, это моя жена замужем" - прочел я наверху лобового стекла» или  художественными оборотами подобными этому: он «истошно бранился прочувствованной и вульгарной прозой: хрен выдерну, башку ногами раздавлю, понял, кретин?». Интересный рассказ о том, как столкнулись в один момент наивный американец, с детства идеализирующий чужую страну, влюбленный в Кубу, чернокожая девушка, нищая и неудачливая, которая возлагает большие надежды на американца, пьяный вдрызг шофер грузовика, который еще отомстит, дай срок, и пара совершенно обычных, бедных парней из Гаваны, которые не прочь заработать, бесшабашные и легкомысленные. Этот рассказ понравился мне больше всех. Он одновременно веселый и горький, при очевидной простоте и ясности, скрываются множества смыслов. Трагический контекст, намек на то, что история еще не закончилась, и закончится она, скорее всего, плохо… Рекомендую.

Мария Элена Льяна «Пятьсот лет выдержки». Чабела Хрипунья вне себя от горя и обиды. Ее любимый уезжает в Америку. Безумный! Кому он там нужен! Без денег, на какой-то утлой лодочке! И даже ее не взял с собой! Она покупает на последние деньги бутылку рома, и, сгибаясь пополам от горя, бродит по ночной Гаване, проклиная весь свет в полный голос. И тут она встречает какую-то испанскую туристку. Они быстро находят общий язык за одной на двоих бутылкой рома, и Чабела даже не замечает, что новая знакомая как-то странно выражается. И много чего не видела, и заявляет о том, что она будет губернатором острова.  Рассказ для тех, кто любит встречи прошлого и настоящего. Некая доля мистики и романтики. Я такое люблю. Мне очень понравилось.

Я не так много читала кубинской литературы. Можно пересчитать на пальцах одной руки. И этот номер открыл для меня новую вселенную. Эти короткие рассказы, как квинтэссенция кубинской литературы, вместили в себя все болевые точки острова. Глубокая нищета, крепкая мужская дружба, безумная, сильная любовь, страстные женщины, эмиграция, поиск своего места в жизни, уязвимость, незащищенность, гордость. Куба в этих рассказах оживает, зовет, влюбляет в себя, подкупает своей искренностью и простотой. Чужой маленький рай на краю земли.