Цитаты из книги Pet Sematary

Он держал её и гладил по голове, думая, верно или нет, что Элли плачет от неумолимости смерти, от её неподвластности аргументам или слезам маленьких девочек, или от способности человека претворять абстрактные понятия в реальность, прекрасную или мрачную и жестокую. Если все эти животные умерли и были похоронены, то и Чёрч может умереть… (Когда угодно!) … и его похоронят; и если это может случиться с Чёрчем, то может случиться и с её папой, мамой и с её маленьким братиком. С ней самой. Смерть была отвлечённой идеей; Кладбище домашних животных – реальностью. В этих грубых памятниках была правда жизни, которую мог почувствовать и ребёнок.

Он вспомнил, как один из его приятелей по покеру, Викс Салливан, однажды спросил, почему он возбуждается на жену, но не возбуждается на голых женщин, которых осматривает в поликлинике. Луис попытался ему объяснить, что настоящий прием у врача вряд ли тянет на зажигательную эротическую фантазию: женщина, приходящая к доктору, чтобы сдать мазок шейки матки или узнать, как самостоятельно пальпировать грудь на предмет уплотнений, не роняет на пол простыню, чтобы внезапно предстать обнаженной, влекущей Венерой. Ты видишь грудь, зад, влагалище. Все остальное закрыто простыней. И в кабинете во время приема всегда присутствует медсестра – скорее чтобы защитить репутацию врача. Вики ему не поверил. Сиськи есть сиськи, таково было его убеждение, а штуковина между ног и есть штуковина между ног. Либо ты возбуждаешься всегда, либо не возбуждаешься вообще. Луис возразил, что сиськи жены – это совсем другое.
И твоя семья – тоже совсем другое, размышлял он теперь. Черч просто не мог погибнуть, потому что находился внутри магического круга, защищавшего семью. Вики тогда никак не мог уразуметь, что врачи, как и люди всех остальных профессий, разделяют работу и личную жизнь. Сиськи становятся сиськами, когда это сиськи твоей жены. А в поликлинике это история болезни. Одно дело – изучать статистику случаев лейкемии у детей и совершенно другое – узнать, что лейкемией страдает твой собственный ребенок. В это трудно поверить. Мой ребенок? Пусть даже кот моего ребенка? Доктор, вы шутите.

«– И давно здесь это кладбище?– Я не знаю, – ответил Джад, засунув руки в карманы. – Оно уже было, когда умер Спот. Ну, это понятно. Тогда у меня была куча друзей. Они помогали мне вырыть могилу для Спота. Копать тут непросто, скажу вам… земля каменистая, твердая. Я тоже им помогал. – Он указал заскорузлым мозолистым пальцем на одну из могил. – Вон там лежит пес Пита Лавассе, если я правильно помню, а там – все три кошки Альбиона Гротли, рядком друг за другом. Старик Фритчи держал почтовых голубей. Мы с Элом Гротли и Карлом Ханной похоронили тут голубя, которого загрызла собака. Вон там он лежит. – Джад на секунду умолк. – Я последний из той компании. Все уже умерли. Никого нет.»

Отрывок из книги Кладбище домашних животных Стивен Эдвин Кинг

«КОТИК СМАКИ, – было написано на надгробии из деревянного ящика. Почерком детским, но аккуратным. – ОН БЫЛ ПОСЛУШНЫМ». И ниже: «1971–1974». Чуть подальше, тоже во внешнем круге, Луис обнаружил кусок шифера с выцветшей, но вполне четкой надписью красной краской: «БИФФЕР». Под ней был стишок: «БИФФЕР, БИФФЕР, ХОРОШИЙ ПЕС / СТОЛЬКО РАДОСТИ ТЫ НАМ ПРИНЕС».– Биффер – кокер-спаниель Десслеров, – пояснил Джад. Он продавил в земле ямку и аккуратно стряхивал туда пепел. – Попал под мусоровоз в прошлом году. Хороший стих сочинили, да?– Да, – согласился Луис.На некоторых могилах лежали цветы, иногда свежие, но в основном старые, давно увядшие. Больше половины надписей, сделанных краской или карандашом, выцвели настолько, что Луис не смог их прочесть. Встречались и вовсе безымянные надгробия, и Луис подумал, что, наверное, надписи были, но их сделали мелком.– Мама! – крикнула Элли. – Тут золотая рыбка! Иди посмотри!– Не хочу, – отозвалась Рэйчел, и Луис взглянул на нее. Она стояла на самом краю поляны, за пределами внешнего круга надгробий, и вид у нее был потерянный и несчастный. Луис подумал: Ей не по себе даже здесь. Рэйчел всегда очень болезненно воспринимала все, что было связано со смертью (хотя вряд ли кто-либо относится к смерти легко). Возможно, из-за сестры. Ее сестра умерла очень юной, и пережитое[…]»

Отрывок из книги Кладбище домашних животных Стивен Эдвин Кинг

«Здесь не было ковра из хвои. Поляна представляла собой почти идеальный круг скошенной травы диаметром около сорока футов. С трех сторон ее ограничивал густой подлесок, а с четвертой – огромная куча валежника, нагромождение упавших деревьев, зловещее и опасное с виду. Если кто-то захочет через него перелезть, ему надо будет сначала разжиться стальным суспензорием, подумал Луис. Поляна была сплошь заставлена импровизированными надгробиями, явно сделанными детьми из материалов, которые им удалось выпросить или стащить: старых ящиков, дощечек, кусков жести. И все-таки, если смотреть с самого края поляны, где низкий кустарник и корявые деревца боролись за жизненное пространство и солнечный свет, и если принять во внимание, что все это было сделано человеческими руками – сделано неумело, но с явным старанием, – начинало казаться, что в расположении надгробий присутствует некая система. Окружающий лес придавал месту какую-то чарующую глубину, только не христианскую, а языческую.»

Отрывок из книги Кладбище домашних животных Стивен Эдвин Кинг