Москва Сталинская

Из всей книги я не стала читать лишь записки Фейхтвангера. Издание составлено таким образом, чтобы сопоставить два по сути полемизирующих друг с другом текста, написанных в одно время, но с диаметрально противоположным отношением к происходящему. После выхода его "Возвращения из СССР" на Андре Жида обрушилась, как мы бы сказали сегодня, волна хейта со стороны членов европейских компартий, левых интеллектуалов и "друзей Советского Союза" со всей Европы. Над ним насмехались, обвиняя в сентиментальности, его гневно клеймили за то, что его критика несвоевременна и льёт воду на мельницу врага (под которым подразумевался как фашизм, так и все те, кто не верил в удачное осуществление коммунистического эксперимента - возможность построения общества социальной справедливости по учению марксизма). Такому же яростному осуждению с обвинениями в "несвоевременности" двадцать с лишним лет спустя подвергнется Говард Фаст за свою книгу "Голый бог". Как известно, критика деспотических режимов своевременной не бывает; по мнению их сторонников, единственное подходящее время для такой критики - никогда. В ответ на критику и обвинения Андре Жид выпустил "Поправки к моему «Возвращению из СССР»", где уже в полный голос, уверенно, без символических оговорок и со значительно большей осведомлённостью отстаивает свои выводы о том, что СССР идёт по пути тоталитаризма.

Книгу Жида бросились осуждать влиятельный французский писатель Ромен Роллан и тот же Лион Фейхтвангер, и в их рассуждениях меня поразило то, что эти европейские интеллектуалы наблюдают за происходящим в СССР с большим любопытством и, по их собственным словам, сочувствием, но отстраненно, как будто за экспериментом с подопытными животными, в роли которых у них нет ни малейшего желания - да даже и мысль такая не возникает - увидеть самих себя. Фейхтвангер как-то высказался в том смысле, что "как ни прекрасен СССР, я все же предпочитаю жить в Европе". Для Роллана идея безусловно важнее таких "частностей", как страдания конкретных людей, а Фейхтвангер как будто настолько травмирован нацизмом в родной Германии, что неспособен ни видеть никакого иного зла, ни сочувствовать кому-то ещё. Но ведь Лион Фейхтвангер - писатель-гуманист, антифашист, не был ни глупцом, ни подлецом, так что же побудило его написать тенденциозный текст, своим авторитетом, репутацией и именем фактически защищая сталинизм? Этим вопросом много лет задаются те, кто читает этот текст Фейхтвангера, и на него пытаются ответить составители этого издания, что, как мне кажется, им в достаточной степени удалось.

Я с самого начала собиралась прочитать только текст Андре Жида, о котором довольно пренебрежительно отозвался Оруэлл за несколько лет до того, как самому стать великим исследователем тоталитаризма, уничтожившим относительно него все иллюзии. Не будучи специалистом-исследователем, я не испытывала интереса к печальным заблуждениям (то ли фактическим, то ли моральным) Фейхтвангера - в целом хорошего и полного благих намерений писателя. Но неожиданно для самой себя заинтересовалась предисловием к этой книге и благодарна за то, что оно познакомило меня с замечательным публицистом Альбертом Плутником, а послесловие - со статьей Натана Эйдельмана.

Весьма познавательно. И может даже хорошо, что прочитала не 15 лет назад, а сейчас.

Оба автора ехали в СССР практически в одно время, с одними и теми же ожиданиями, но впечатления оказались разные.

Один несколько разочаровался, и чем больше думал и узнавал после, тем больше убеждался, что разочарование - не ошибка. Второй – искал оправдание увиденному + хотел оспорить мнение первого.

Жутковато читать и, сравнивая с днем сегодняшним, понимать, что история повторяется, а что-то не меняется и не изменится никогда.

Как легко сделать людей счастливыми – главное убедить, что они счастливее, чем другие, и жизнь в другом месте хуже, а чтобы лучше верили - изолировать.

Всяческие права и свободы в соответствии с конституцией – конечно! но нельзя отклоняться от заданного курса, иначе и до вредителя недалеко.

И меня не удивляет, что они увидели этот мир по-разному. Ведь и мы такие же, живем в одно время, в одной стране, а воспринимаем происходящее по-разному. Каждый видит то, что хочет или может видеть.

Вообще, самоценные книжки (эх, проходил через мои руки Фейхтвангер 1937 г.и., но деньги были нужнее), но интереснее читать их сплитом и - по крайней мере именно в этом издании (не знаю, что в последующих) - в порядке Жид - Фейхтвангер - послесловие - предисловие.

Так будет гораздо удивительнее и познавательнее, чем если читать Ф., уже зная всё, что в предисловии написано.

А вообще, на фоне читанных недавно записок иностранцев о второй половине 1920-х у нас — будто совсем уже другая страна. Да так, наверное, и есть.