Приключения принца Флоризеля

Я не постеснялся сказать молодчику, насколько подозрительным все это выглядит: только в романах человек в четыре часа утра входит в подвальную дверь, а потом выносит чужой чек почти на сто фунтов. Но он и бровью не повел. «Не беспокойтесь, – заявил он презрительно. – Я останусь с вами, пока не откроются банки, и сам получу по чеку».

Человек лучше той личины, что прикрывает и душит его.

Одно дело не поддаться любопытству, а другое победить его.

He was the usual cut-and-dry apothecary, of no particular age and colour, with a strong Edinburgh accent, and about as emotional as a bagpipe.

У всех, кто его видел, оставалось ощущение какого-то уродства, хотя никто не мог сказать какого именно.

Он начал меланхолически перебирать честолюбивые мечты, которые питал прежде: никогда-то ему теперь не стать героем и представителем своего родного Бангора, что в штате Мэн; не продвигаться ступень за ступенью по общественной лестнице; почести одна за другой не посыплются на него; и уж, наверное, ему придётся расстаться с мыслью быть избранным в президенты Соединённых Штатов Америки и оставить по себе безвкуснейший памятник, призванный украшать вашингтонский Капитолий!

— Юность — пора малодушия, — сказал доктор. — В этом возрасте человек склонен сгущать краски. Я стар и, как видите, никогда не отчаиваюсь.

Решительные действия часто совершаются мгновенно и без всякого воздействия со стороны рассудка.

... самые легкомысленные на первый взгляд поводы для самоубийства могут подчас оказаться наиболее вескими.

Больной, которому еще можно помочь, имеет гораздо больше прав на сочувствие, чем труп, которому нельзя уже причинить ни радости, ни боли, который нельзя ни любить, ни ненавидеть.

Я бы ввёл наблюдательность во всех школах как обязательный предмет!

Его любознательность была неискоренима и неутомима, расспросы его были столь же назойливы, сколько нескромны.

Вы мне достаточно часто говорили, что я вышла за вас из-за денег. Позвольте мне теперь сказать вам, что я не раз горько каялась в этой сделке. И если бы вы могли жениться снова и если бы у вас был алмаз величиной с вашу собственную голову, — я даже свою горничную отговаривала бы от такого незавидного и опасного союза.

Жизнь, как вы знаете, всего-навсего подмостки, на которых каждому предоставляется возможность кривляться, покуда не наскучит. — парафраз Шекспира

Он был суров к себе; пил джин, когда бывал один, чтобы заглушить пристрастие к вину, и, хотя любил спектакли, в течение двадцати лет не переступил порога ни одного из театров.

Ради всех богов, делайте, как я вам велю, или я ни за что не ручаюсь.

...выбирайте между убийцей и убитым.

Его вдруг охватывал тот страх перед законом и представителями закона, который по временам овладевает даже самыми честными людьми.