Открытая книга

Илья Терентьич, оставшийся на ночное дежурство, зашел ко мне и спросил, не хочу ли я чаю. Я ответила, что хочу, он принес и заговорил о том, что волновало всех летом тридцать седьмого года:

— Это что же, Татьяна Петровна... Выходит, куда ни взглянешь, везде враги народа сидят?

— Не знаю, Илья Терентьич.

Он постоял, помолчал.

— Вот сын говорит, что на это надо смотреть как на явление природы. Можем мы остановить грозу? Нет. Так и тут.

Он вздохнул и ушел.

И все это лишь промежуток, затянувшийся, как затянувшаяся, бессонная, бесконечная ночь. Но ночь никогда не переходит в ночь. Ночь кончается, и наступает утро.

Почему так бывает, что самые лучшие, чистые, добрые люди несчастны, а счастливы другие, жестокие, холодные, думающие только о себе?

... разве великие открытия не приходят из глухих деревень?

Тело мстило за то, что я заставила его перейти границу, за которой начиналось то, на что оно никогда не было способно.

Зачем такое сложное объяснение, Валентин Сергеич? Просто у вас еще сохранились в душе остатки совести, которые вас беспокоят.

«Два противоположных закона борются в мире, – сказал он тогда, – закон смерти, ежедневно придумывающий новые средства убийства и разрушений, и закон мира и жизни, стремящийся освободить человека от преследующих его бедствий. И я счастлив, потому что вижу, какое место заняла в этой битве Россия».

... роды – трудовой процесс и что при родах не нужно и даже вредно кричать, а нужно все время думать, что участвуешь в трудовом процессе.

Любовь есть ничтожный эпизод в истории органической жизни земли.