Человек, который смеется

Вверху был мир свободных и праздных, веселых и пляшущих, беспечно попирающих других ногами; внизу – мир тех, которых попирают. Подножием блеска служит тьма – печальный факт, свидетельствующий о глубоком общественном недуге

Человек, вышедший совершенно подавленным, обезумевшим из целого ряда катастроф, похожих на предательство, становится недоверчивым даже в радости, боится приобщить к своей злополучной судьбе тех, кого любит, чувствует себя носителем зловещей заразы и даже к самому счастью подходит с опаской.

Дурные наклонности заложены в нас в скрытом состоянии. В нашем организме неведомо для нас существует уже готовая почва для пороков. От этого не свободны даже самые невинные и на первый взгляд чистые люди. Если человек ничем не запятнан, это еще не значит, что у него нет недостатков. Любовь - закон. Сладострастие - западня. Опьянение и пьянство - две разные вещи. Желать определенную женщину - опьянение. Желать женщину вообще - то же, что пьянство.

"Никогда нельзя говорить женщине ничего такого,что ей трудно понять. Она начинает над этим задумываться, и нередко Ее мысли принимают другой оборот"
"Некрасивое- гримаса дьявола, просвечивающая сквозь красоту."

Как ликовал в прошлом столетии королевский двор, когда удалось повесить одного из пэров, лорда Ферерса!
Впрочем, отдавая дань учтивости, его повесили на шелковой веревке.

Отвращение к скандалам – неотъемлемая черта всякой важной персоны.

В низших слоях общества быть богатым значит всего-навсего не быть бедным. Не иметь дыр на платье, не страдать от пустоты в желудке, от отсутствия дров в очаге. Есть и пить вволю. Иметь все необходимое, включая возможность подать грош нищему.

Слова неудобны именно тем, что очертания их резче, чем контуры мысли. Слово имеет границы, у мысли их нет.

Из всех видов лавы, которые извергает, словно кратер вулкана, человеческий рот, самый едкий — это насмешка. Никакая толпа не в состоянии противиться соблазну жестокой потехи. Не все казни совершаются на эшафотах, и любое сборище людей, будь то уличная толпа или законодательная палата, всегда имеет наготове палача: палач этот — сарказм.

Всякий, кто терпит бедствие на море, предпочитает погибнуть под открытым небом. Когда смерть близка, потолок над головой кажется крышкой гроба.

Корабли - мухи в паутине моря.

Презрение — это пощечина на расстоянии.

Чужого успеха не выносят, в особенности те, кому он вредит. Пожираемые редко любят пожирателей.

Любопытство всегда должно соразмеряться с положением любопытствующего. Подслушивая – рискуешь ухом, подсматривая – рискуешь глазом.

— Гуинплен, мне снилось, будто мы звери и будто у нас крылья.
— Раз крылья — значит, мы птицы, — шепотом произнес Гуинплен.
— А звери — значит, ангелы, — буркнул Урсус.

Кто жил в уединении, знает, до какой степени человеческой природе свойствен монолог. Слово, звучащее внутри нас, вызывает своего рода зуд. Обращаясь в пространство, мы как бы открываем предохранительный клапан. Разговор вслух наедине с собой производит впечатление диалога с богом, которого мы носим в себе.

- Ах, будь в моих руках власть, как бы я помогал несчастным! Но что я? Жалкое ничтожество. Что я могу сделать? Ничего. Он ошибался. Он немало делал для несчастных. он заставлял их смеяться. А мы уже сказали, что заставить людей смеяться - значит дать им забвение. И разве не благодетель человечества тот, кто дарит людям забвение? И разве не благодетель человечества тот, кто дарит людям забвение?