Уровни жизни

Когда кому-нибудь близка мысль о смерти, на человека находит страх и охватывает его раздумье о том, что раньше и на ум ему не приходило. Платон "Государство"

У Джулиана Барнса в этой мемуарной прозе было выделено три уровня жизни (какие? Прочитаете сами и узнаете), у меня же при чтении этой книги последовательно возникало три разных жизненных состояния.

1. Столбняк! Не принимал я полностью заявленную мемуарную часть, так как речь-то поначалу шла совсем о посторонних (хотя, возможно, для автора и близких по духу) людях. Речь шла о Саре Бернар и Фреде Бёрнаби. Рассуждения о том, что воздухоплавание стало для человечества символом свободы, "правда, свободы, ограниченной силами ветра и ненастья", ввергли меня в ступор. Я представлял у себя в голове аналог птицы для человечества в виде воздушного шара и рассуждал, возможно ли, плывя в облаках на этом аппарате, заразиться "грехом высоты". Стилистика повествования мне сильно напомнила Даниэля Кельмана, у которого тоже есть путешествия и описания "наукообразных грехов сильных ученых мира сегодня позапрошлого века".

2. Открывается рот и приходит первое понимание! Только к середине книги я начал понимать в чем же тут дело. Речь идет конечно же о любви, как интересно можно описать свою историю любви на примере другой истории известных, примечательных и уважительных людей! Какая прелесть. Находиться "на уровне" - это же верх блаженства! Как же мы не ценим порой эти микромоменты счастья в нашей жизни!

3. Совет на будущее - понадобится не всем (если так, то слава богу). Я поражен, догадался о смысле, сопереживаю и уважаю! Автор, наконец, перенес нас в свою личную историю и рассказал нам о своей личной трагедии. Но это еще не все, не все могут пережить это короткое время и у многих эти тонны мгновений превращаются в мегатонны, а кто-то "теряет глубину". Как пронести себя на этом, третьем уровне жизни, как удалось не упасть нашему автору - вот об этом и написана данная книга, и сама книга - это также часть плана, частичка этого уровня. И каждый человек может выйти из такого кризиса, стать сильнее себя.

Одно могу сказать после прочтения книги. Я бы так не смог на его месте и уже хотя бы поэтому я уважаю Барнса. Вне зависимости от его литературных успехов или неуспехов, моих предпочтений или непредпочтений к этому. Эти мемуары не написаны на показ. Это очень личная, душевная книга, которую можно открыть, когда у тебя нет настроения и на ее страницах можно обрести новые силы. Куда нас теперь унесет с ним по ветру. Сэр Джулиан, хочу прочитать теперь Вашу следующую книгу!

Очередная книга, заинтриговавшая меня названием. Н-да. Прочитал аннотацию - про тяжёлые потери. Ну ладно, думаю, посмотрим, тем более что довольно дёшево досталась. А, и мужик на сером фотоснимке, усатый, как-то эпично смотрится. Ладно, пофейспалмили, и хватит.

В книге три разные части, едва ли связанные между собой. первую и половину второй я еле выдержал. Читал с мыслями "ох, ёпт, как же скучно", но Джулиан Барнс, пусть и постепенно, разогнал вторую историю, которая в итоге стала выносимой. Я полагал, что эта история влюблённых Бёрнаби и Сары будет и дальше в таком темпе, дойдёт до конца, и, по стандарту, кто-нибудь обязательно умрёт. Но она закончилась на середине, хоть и не ахти. А другая половина книги - это неожиданный удар топором по лодыжке. Ладно, преувеличиваю, однако это было поистине нежданно-негаданно. Началась исповедь самого Барнса, потерявшего жену. несколько десятилетий они жили счастливо - и тут она умерла. Джулиан рассказывает о переменах в своей жизни: как он теперь относится к друзьям и другим людям, к местам, которые делил с ней, держась за руки, к мосту, по которому они часто проезжали, к различным фразам относительно смерти человека. Например, его раздражает слово "отошёл"("куда отошёл? по-маленькому? по-большому?"). Так он аргументирует свою неприязнь. Что ж, я с ним согласен, действительно паршиво звучит. Он с горечью говорит, как иногда общается с ней, как полюбил оперу, как приходит к могильной плите и начинает хвастаться достижениями, как мечтает увидеть её во сне. Вот эта исповедь и вывезла всю книгу. Этот честный, эмоциональный рассказ.

В общем, роман неплох, но не в целом, а лишь вторая часть. Первая, может, кому-то и понравится, но для меня она нудна. Форма повествования, кстати, тоже поменялась. От возвышенной херни(первая половина) к насыщенному переживаниями и грустью потоку сознания(вторая, соответственно). Подводя итоги, хочу заметить, что роман всё-таки не для всех. Если вы не питаете интереса к душевным излияниям, или любовным историям, или и того и другого вообще - то, пожалуй, не стоит читать. Впрочем, рекомендовать никому я не буду, но и отговаривать тоже не стану. На любителя.

Феноменология динамики представлений о смерти в контексте обычного индивидуума.

1. Когда пришла бабушка и сообщила новость, я впервые услышал странную фразу " пригласили на поминки". В тот момент (Класс 7ой) фраза показалась мне верхом глупости. В этом возрасте в моем понимании пригласить могли только на торжественное и веселое мероприятие. На поминки приходить должны добровольно люди. А меня потащили туда за компанию, хотя до этого мужа-деда подруги бабушки я не видел. Воспоминания кусочкообразные. Лежит неизвестный мне человек в гробу, кто-то плачет, мужики сурово молчат в ожидании стакана. Какой-то хаос разрозненных чувств, испытываемых разными людьми. И на все это я смотрю как-будто со стороны. Мне было просто напросто интересно, потому что случилось со мной в первый раз. Это были мои первые поминки, и я еще не выработал алгоритм поведения в этой ситуации. Я отстранено ел кутью, грибной суп, не совсем понимая, что же такое произошло. Да, у кого-то первое столкновение со смертью несет в себе чуть ли не равнодушие, донося отголоски состояние других людей. Я тихо ходил, ел, слушал. но я не скорбел. Для меня человек в гробу был всего лишь размытым абрисом былой личности. К тому же, в то время старые люди воспринимались мной достойными смерти. Хватит, вкусили уже радости жизни. Они казались мне неспособными воспринимать жизнь на том уровне, на котором ее воспринимал ее я. У них остались только старые ворчливые мысли, не достойные претворения их в жизнь. Такое странное равнодушное знакомство со смертью, будто тысячный знакомый знакомого.

2. Был хороший летний солнечный день. Можно даже сказать, квинтэссенция всех дней моего детства, т.к. оно видится в моей памяти именно такими днями. Мы с моими тогда друзьями (которые воспринимались на всю жизнь) шли мимо девятиэтажки. И вот вдруг суета и столпотворение вокруг угла дома. Сквозь коридор из озабоченных спин людей я увидел тело на земле с малинового цвета лужей вокруг головы. Было это в тот же год, опосля зимних поминок. И опять мои мысли были похожи на размышления стороннего наблюдателя: кто этот человек, что заставило его прыгнуть, что он думал в момент полета. Какие-то рассудочные мысли, без толики чувств. Опять этот интерес, рожденный перманентной любознательность. Не прочувствовать, а узнать. Мне было непонятно сборище всех этих людей, посторонних, непонятно что здесь делающих. В принципе, тоже шоу, реалити по самые помидоры. Не было во мне никаких чувств окромя любопытства, в отличие от эмпатии к соседской девушки, у которой отец 6 часов просидел в застрявшем лифте. Ее слезы, оплакивающие непонятно что, помню до сих пор. Вот так внешнее проявление влияет на наши ощущения.

3. Я стиснул зубы от злости, когда моя подруга, захлебываясь в истерике от переизбытка солоноватых ручьев, рассказывала о смерти свое собаки, прожившей в ее семье более 20 лет. И все приговаривала, что ее никто не будет так любить, кроме Джека. Черт, как же бесил ее эгоизм. Плохо было ей. Ее никто не любит. А пес умер, его бытие прервалось. Он не сможет больше лаять на бездомных псин. Нехитрое занятие, но было его любимым. А она со своей тупой боязнью, что ее никто не будет больше так любить. Вот тогда я понял, что смерть - это проявление эгоизма и недовольства внесением в размеренный порядок вещей отсутствия чьей-то личности. Мы плачем не о возможностях и чаяниях умершего, а о своих неудобствах, приносимых его смертью. Да, я не смогу больше гладить Джека. Он всегда радовался моему приходу, совершенно искренне, любил чес подбородка (подпастника?), не прося всего этого, а наслаждаясь при наличие. Я понимаю, что так радоваться моему приходу больше никто не сможет. И горюю по этому, ненавидя себя за это. Потому что ничем не отличаюсь от хозяйки пса. Умереть стоит хотя бы потому, чтобы в твоем присутствии помолчали.