Собрание сочинений в 30 томах. Том 26. Том 27. Двести лет вместе (комплект в 2-х томах)

Происходит у «нас» выпячивание одних исторических фактов, и замалчивание других. Культурный раскол давно налицо, что уж прятать голову под крыло. Призыв спокойно разобраться, например, попытка великого русского писателя Александра Солженицына («Двести лет вместе») спокойно все обсудить – были проигнорированы как той, так и другой стороной. Привлекательнее и выгоднее оказалось одним выискивать следы «жидомасонского заговора», а другим неустанно обличать «русский фашизм» и т.д. Что это – результат глупого упрямства или дьявольской пи-ар технологии, в основе которой простой и древний рецепт: разделяй и властвуй. В итоге – копящийся потенциал ненависти, вспышки насилия и увлеченность части адептов национализма всякого рода экзотическими, контрпродуктивными с точки зрения перспектив политического успеха, идеями.

Автор никогда не боялся поднимать острые темы. В этой книге он попытался описать и проанализировать взаимоотношения русских и евреев за два столетия. Очень старался быть объективным, везде приводит источники, документы, цитаты, отчего книга больше походит на диссертацию, чем на тот стиль, которым написан "Архипелаг" - художественного исследования. Многие евреи осудили эту книгу, Войнович назвал её "нудной и лживой", хотя по-моему все обвинения автора в антисемитизме несправедливы. У него есть свои тараканы в области православно-патриархального склада мысли, но не более того.

Тем кто считает Солженицына великим писателем читать не рекомендуется. Автор рецензии высказывает свое субъективное мнение.


Сразу хочу отметить, что творчество Александра Солженицына мне чуждо. Я не считаю его великим русским писателем и хочу, чтобы его произведения были изъяты из школьной программы.

В своё время, это был год 86-й или 87-й, я начал читать «Архипелаг ГУЛАГ», но в какой-то момент перестал, понимая не столько ужас происходящего, сколько ужас вымысла «неполживого писателя». Не приведу точной цитаты — с книгой расстался при первой возможности, — но звучало там примерно такое: «По воспоминаниям убитой в застенках Н., она подвергалась бесчеловечным пыткам. Через двадцать лет после освобождения она со слезами вспоминала о тех ужасах, творившихся в ГУЛАГе»¹. Ещё раз: за точность цитаты не ручаюсь, но ощущение было именно таким. И именно тогда я, молодой антисталинист, перешёл на более взвешенное отношение к теме. Но речь не об «Архипелаге».
Речь о книге «Двести лет вместе». Читал я её, потому что рекомендовали как образец хорошей публицистической работы. Тем более Солженицын вернулся в Россию и пытался занять место, подобное толстовскому. Эта поездка на поезде через всю страну, написание статьи «Как нам обустроить Россию» — всё это можно было расценить как явление нового мессии. Но в итоге получилось не совсем то, что задумывалось.

Я прочитал два объёмных тома работы нашего «ниспровергателя» и поразился откровенному антисемитизму. Не оголтелому, а очень выверенному, будто бы документально подкреплённому. Но по сути остававшемуся антисемитизмом.

Речь в работе честнейшего из «неполживейших» писателей шла о жизни евреев в России с конца XVIII века до конца века XX-го. С момента очередного раздела Речи Посполитой² до начала постсоветского времени. Многих волнует вопрос: неужели в России до присоединения бывших польских территорий не было евреев? Евреи были везде и всегда, просто в меньшем количестве. А после 1795 года очень большая еврейская община влилась в дружную семью народов Российской империи. Но, по слову Солженицына, сами евреи вливаться не хотели. Были они ленивы и пытались споить русский народ, на земле не работали, а торговали хлебным вином в шинках. А правительство Российской империи наделяло их землёй на территории Новороссии, которую нужно было осваивать. А эти хитрые бестии сами не работали, а сдавали землю внаём немецким колонистам. Вот так описывал недостойное поведение еврейского народа Александр Исаевич, подкрепляя всё документами. И у меня закипало на душе. Позвольте, так ведь это абсолютно рабочая схема. Почему русские до неё не догадались? А потому что немецких колонистов на всех не хватало. И были это времена крепостного права, о котором Солженицын то ли не упоминал вовсе, то ли упомянул вскользь. Евреи были включены в российское государство как лично свободные люди. В отличие от русских крестьян. Вот такая небольшая загогулина вышла.

Дальше — больше. Про черту оседлости, потому как очень многие выходцы из многодетных еврейских семей были с криминальными наклонностями. Вот их и не пускали в центральные губернии. Тут уже прямо теория Ломброзо. Потом — как еврейство богатело, особенно киевское, и никакая черта оседлости ему не мешала продавать сахар, заниматься винокурением, выращивать табак. Как потом говорили: чай — Высоцкого, а сахар — Бродского.

Александр Исаевич очень подробно, с подтверждающими документами, рассказывал, как царское правительство пыталось просветить евреев неразумных. Но кагал не пускал еврейских детей учиться в светские школы, и все они учились в хедере.

Но всё это было до 1917 года, а уж после него евреи, по Солженицыну, стали реальными властителями России, до этого успев стать пламенными революционерами. И в этой части красной нитью проходит мысль, что они-то, эти революционные евреи, и сгубили Великую Россию. И вот тут стала понятна мещанская, мелкобуржуазная обида «великого» русского писателя из Кисловодска. Потому как семья его была очень состоятельной: дед — крупный землевладелец, хозяин нескольких предприятий; отец женился на дочери ещё одного земельного магната. И всего они лишились после революции, которую устроили... Тут уже понятно кто.

Потом, конечно, Сталин, которого Солженицын ненавидел всей своей неполживой душой, евреев после войны к ногтю прижал. И не только к ногтю. А всё потому, что пошли они против Великого русского народа, который Войну выиграл. Он, Сталин (на которого Солженицын во время войны пасквили писал, за что и получил по заслугам), предлагал евреям жить в Биробиджане, а они хотели в Крыму. И начали заговор против Вождя строить. Всё дальнейшее напоминало гнуснейшую фальшивку «Протоколы сионских мудрецов». Но обида на евреев уже сочилась в каждой строке. И попахивало это антисемитизмом, который писатель прятал за понятие «антисионизм».

Так что книга произвела на меня большое, но отнюдь не положительное впечатление. А попытка ознакомиться с романом «Красное колесо» потерпела крах.

Фактологические уточнения к тексту:
¹ Ощущение от текста могло быть вызвано фрагментом из части III «Архипелага ГУЛАГ», где описываются послевоенные судьбы бывших заключенных, однако точная цитата в романе не найдена.
² Имеется в виду Третий раздел Речи Посполитой в 1795 году, после которого основная масса еврейского населения бывшей Польши оказалась в подданстве Российской империи.