Меняли ли вы когда-нибудь кожу? Нет, я не про тех, кто обгорел на солнце, или жестоко сгорел под солнцем любви.
Я сделал одно маленькое наблюдение, как в детстве (когда старший брат мне сказал, что черепашка в полнолуние выползает из своего панциря, как душа из тела, и я ночью, голенький почти, дрожащий от холода, сторожил у шкафчика черепашку.. а брат тихо смеялся в постели, накрывшись одеялом): когда ты целиком отдал себя книге, ты словно раскрылся как цветок, обнажился весь, как порой не обнажаются в сексе или на исповеди со священником..
Но когда книга прочитана, это обнажение ещё не проходит, и ты ещё некоторое время ходишь как бы бескожий, разумеется, если это Та самая книга, похожая на любовника/любовницу и Душу, или Ангела, и тогда тебя ранит и мягкий свет вечерних фонарей и улыбка знакомой и милая музыка Чайковского и вежливый тон полицейского, остановившего твою машину: как? Как ему сказать? — Я только что прочитал письма Цветаевой к Родзевичу.. понимаете? Я сейчас обнажённый и ранимый, как енот по весне, в Магадане. Мне больно жить!
- Александр, дыхните в трубочку..
К чему я это? К моей вечной тоске по смуглому ангелу? Наверно. Но ещё и к тому, что после того, как нас вывернула наизнанку книга, сложно подступиться к другой книге, словно её красота — ранит наше обнажённое сердце, которое ещё не обросло кожей.
Вот так я приступил к знакомству с новым писателем — Музилем, после писем Цветаевой.
Мне это напомнило раннее детство. Для меня было экзистенциальным ужасом, надевать вещи после стирки, или просто, новые вещи: они вечно кололи, я чувствовал каждую складочку, нежно-грубую, которую не чувствовали взрослые и мой удивлённый старший брат. И я спрашивал иногда маму, которая одевала меня в садик: а я эту футболочку уже надевал? Точно? Она не новая? Не после стирки? А почему ты краснеешь и улыбаешься, мама?
Старая и ношенная одежда была восхитительно мягкой и своей в доску, как старый друг, как.. любовница, с которой ты прошёл Вьетнам: она была как живая тень, как твоя душа.. с дырочками и волшебными потёртостями.
У Музиля я встретил знакомую мысль, но дивно подсвеченную. Говорится о человеке, к которому привыкли.. как — к вещи. Вещь порой так ладно сидит на тебе, что когда смеешься ты, то смеётся и она, когда ты подносишь порой её к лицу.. она словно отводит свой взгляд.
Быть может это верно и по отношению к чувствам и.. любви? Мы к ним преступно привыкаем, а значит чуточку убиваем их, забывая, что они — чудо.
Рассказ-притча. Не люблю притч, но тут прям почти идеальная притча о любви, и о вековом противостоянии мужского и женского, которое не менее таинственно.. чем противостояние ангелов и демонов. Быть может это даже покалеченное эхо одного противостояния.
Некий рыцарь, везёт из далёкого похода, свой нежный трофей — таинственную португалочку, принцессу далёкой и солнечной страны: смуглого ангела.
Везёт в свой старинный замок, заросший мхом и звёздами.
Португалочка — беременна. Она думала, что приедет в чудесную загадочную страну.. а встретила — холодный готический замок и словно бы бредящую природу.
На символическом уровне, это похоже на похищение ангела.
На том же символическом уровне, этот готический и мрачный замок на вершине скалы — это брак. Место «последней битвы» мужского и женского, или бога и дьявола.. не важно.
Не доезжая до замка совсем чуть-чуть, рыцарь получает письмо (от любовницы? ах.. нет, ещё хуже: от жизни! быта! Изменять красавице и ангелу — с треклятым и убогим бытом, и его мрачными и пошлыми истинами — всё равно что изменить любимой женщине — с драконом. Это — высшее извращение. Хотя, нужно спросить у дракона..).
В письме говорится, что за долгие года.. почти века противостояния рода рыцаря и церкви (власти), выпал шанс переломить весы на свою сторону и сокрушить могущественного епископа.
Рыцарь просит португалочку беременную, вернуться назад. Но та не хочет..
И тут начинается.. кто-то бы сказал — война и бойня, но я бы сказал — любовь (простите за нежную тавтологию).
Бойня, любовь.. Помните тот странный мультик? Ноги, крылья.. главное — хвост!
Разумеется, на астральном уровне, многолетняя битва (11 лет!) рыцаря с Епископом, это всё та же битва между мужчиной и женщиной, и не просто так, легким мазком, Музиль подмечает, что у Епископа словно бы женская одежда.
Рыцарь получает от битв и ран, почти оргаистическое наслаждение: тут повод подумать об эсхатологическом смещении Эроса, ангелической природы, у мужчин — в сторону Смерти и Тьмы.
Это не менее евангелично, чем блудный сын… но лишь женщина знает, что она спасает мужчину и самое развитие цивилизации, от гибели, — любовью, возвращая мужчину к любви, в Рай любви.
Другое дело, что мужчина этому противится, как стадо баранов.
И тут Музиль словно показывает крылатое расщепление божьей природы человека: Тьма и сумерки на заре. Дня словно бы нет. Света — нет, ибо свет возможен лишь в блаженном единении мужского и женского начала, а сами по себе — мужское, рассудочное осмысление мира, цивилизация, — это всё сумерки и тьма, с бликами света, но сами по себе они ведут к тотальной тьме.
Рыцарю весело в своих военных походах. Среди костров ночных, женских задранных юбок.. свернутых головах куриц в деревеньках.
Это мужская хтонь. Это ещё более страшно, чем дохристианские языческие оргии и жертвы. Просто это нравственная хтонь, которая жива и по сей день: эта хтонь ушла в подполье… и не важно: демократии, прогресса, мачизма и прочего ада, которого не замечают.
Рыцарь толком и не думает о прекрасном смуглом ангеле, словно заточённого в клетке-замке, пусть и среди сытости и сытого счастья (какой идиот привил человеку лживое понимание, что сытость — равно счастью, я не знаю. Я не о сытости утробы. А о сытом и утробном счастье «человечности», как сказал бы Ницше — «счастье сытой коровы» — идеал демократического мира, без бога, любви и совести.
Израненный в боях, рыцарь мчится по ночному вересковому полю и почти в экстазе, словно занимается сексом с ветром и ночью.
Думает ли он о своём смуглом ангеле из Москвы? Тьфу ты, из Португалии? Нет. Ему хорошо жить эту жизнь без любимой, лишь изредка навещая её и детей.
Но… что-то всё же тайно гложет его. Его душа словно ощущает тайный зов к чему-то исконному и прекрасному.
И ему нравятся легенды солдат, что он, отважный рыцарь, продал свою душу дьяволу и иногда по ночам навещает его.. дьявола, в образе прекрасной москвички. То есть - португалочки.
Тут мы видим словно бы расколотый мир, на негатив и позитив (как на фото).
С одной стороны, загадочная портулагочка и само женское начало — словно бы принадлежит дьявольской, демонической природе. С другой стороны — воюющий с Епископом, рыцарь, по сути — бес, который хочет присвоить себе церковные владения, но я бы сказал — родину женщины: Небеса - мужчина желает подчинить женщину под себя, изувечив её душу и связав ей крылья.
Прошло 11 лет, а чурбан в латах дровосека.. простите — рыцарь, всё не навоевался.
Господи! Тебе, идиот, бог даровал чудо — московского смуглого ангела! Самое прекрасное что есть на земле. Ну, португалочку, то есть. А ты.. тратишь время и жизнь, на какие-то земли с кустарниками и мхами, и заплесневелыми сокровищами?
А чем это отличается от сегодняшних реалий, когда мужчина в тупости своей бараньей (простите за тройную тавтологию: Блек Джек!), изменяет женщине — с драконами.. тьфу ты, с бытом, работой, с друзьями и идиотскими увлечениями?
О мой смуглый ангел.. возле твоих милых колен, сбылся рай… не знаю как насчёт всех женщин, но возле твоих милых колен — сбылся.
Что мне все сокровища мира, красоты искусства и русалочьи песни друзей, увлекающих на стриптиз и к драконам, если одни твои колени могут дать больше, чем рай?
Помнишь, как я однажды убежал с вечеринки друзей, потому что не мог долго находиться вдали от твоих милых колен?
Помнишь, как я однажды убежал с важного футбольного матча, в самом начале, потому что моим губам было одиноко и больно находиться вдали от твоих милых колен?
Помнишь..
Музиль чудесно пишет. В редкие вечера, когда рыцарь приезжал в замок, он разговаривал с португалочкой о какой-то чепухе.. но он думал, что о самом важном (курсив — мой) — о войне, приключениях..
А женщина не решалась спрашивать его о самом важном для себя — о любви.. но «тихо раскрывалась ему навстречу, как роза.»
Образ хороший, романтишный.. для ада, к которому многие привыкли, к сожалению. Романтический жест, как кляп, запихивается в глотку сердца, которое принуждают молчать и довольствоваться «романтичными жестами», а сердце между тем облетает и вянет, и женщина ждёт, ждёт.. как в сказке, когда же чудовище превратится в прекрасного принца.
Ну роза раскрылась навстречу.. чудовищу, романтишному. И что дальше? Ну уедет чудовище к стриптизёршам, к драконам или к друзьям на вечеринку, не важно (женщины знают, что порой не ясно, где опасней).
А сердце женщины в одиночестве, раскрытое и обнажённое сердце — станет мучеником одиночества и надежды: быть может самое изощрённое и чудовищное мученичество, это мученичество — надежды.
Пока отважный рыцарь со стриптизёршами в лесу.. тьфу ты, с драконами, разумеется, точнее — со своей дружиной полупьяной, одинокая португалочка слоняется по замку и вересковым пустошам, как призрак.
И даже дети её кажутся ей.. чужими: как волчата..
Ах, и тут притча нежно ласкается к смущённым рукам текста, как дикий волчонок. И.. вуа-ля, в лесу, смуглый ангел находит озябшего волчонка.
Что это значит? Может она нашла.. свою озябшую любовь, а может — душу, озябшую — своего рыцаря. А может Саша хряпнул третью рюмочку виски? Тайна..
Она приютила волчонка и он стал её другом. Но.. тоже, как и рыцарь и сама португалочка, словно бы не раскрывался весь — в чувстве, словно бы душа его оглядывалась на свою исконную родину: лес..
С волком всё просто. А на что оглядывается сердце женщины? Или мужчины? На любовь? Но.. боже мой, как по разному они её понимают! Словно это два разных понятия, и чтобы прийти к их согласию — нужно уничтожить одно и второе!
Португалочка вся погружена в чары своего одиночества, в таинственные книги, в мистику женской души..
Никто не знает эту её тягу: тяга женщины к любви, равна тяге души к небесам. Быть может эту истину на излёте, смутно ухватило мужское, в своём стремление маньячном — к войне и насилию.
Тут мне хочется поставить рецензию на паузу, и косвенно сказать о тайной стороне души Португалочки: ибо к Ней влёкся рыцарь.. но почему-то сворачивал к драконам-проституткам, (откуда там дефис? Что за чепуха?), к бойне.
Почему португалочка не раскрывала душу рыцарю? Почему нам, людям, так легко порой обнажиться телесно перед любимым, но так сложно.. обнажиться ещё дальше, как ангелы: обнажив свои раны, страхи, сомнения и мечты?
К чему это я? На этой неделе, музейный мир потрясло открытие: при перемещении из запасников одной картины Константина Кузнецова, обнаружили странную деталь: как-то странно по бокам крепились гвоздики.
Как оказалось, картина скрывает в себе, на обратной стороне — другую картину.
Так похоже на женскую душу.. Внешняя картина — солнечная: там было что-то прелестно-банальное, что-то семейное и милое… зевочек крыльев от таких картин. Там уже нет ни мечты, ни огненной страсти, ни обнажённого сердца, ни порыва к звёздам, за облака..
Обычная жизнь. Милая и простая.
Констанин Кузнецов — Женщина с двумя детьми в саду.
А что скрывала обратная, лунная сторона картины? Ах.. чудо! Московского смуглого ангела!
Ну, почти. Московского.. не не смуглого.
В фонтане купалась обнажённая девушка, и она сама была как нежные воды фонтана, её мечты и томление — как воды фонтана.
Почему Кузнецов спрятал эту картину, под другой? Говорят, его жена жестоко ревновала к этой натурщице. На месте музея, я бы проверил и другие картины Кузнецова. Представляете? На лицевой стороне — быт, семья, усадьбы утопающие в вишнёвом цвету… а на обратной, лунной стороне — целый новый мир, тайной и звёздной любви, таинственный московский ангел, обнажённый ангел, с неземными глазами, чуточку разного цвета: целая тайная галерея ангелов.. целое тайное воинство ангелов обнажённых, ещё более таинственное, чем терракотовое войско к Китае, которое раскопали крестьяне.
Смуглый ангел.. ты ведь точно также, спрятала свою любовь ко мне.. даже от себя самой?
И лишь перед сном иногда любуешься ею, словно играешь с нашим ребёночком.
В рассказе тоже есть образ фонтана: «чем можно прервать колдовство струй фонтана, как не волшебством?»
Наверно Музиль говорит о том, что все наши чувства, и мораль и любовь и надежда и война.. и сама жизнь, похожи на этот фонтан. И в какой то миг, этот фонтан становится зачарованным, как и сомнения наши, страхи, обиды.. и он словно повторят сам себя, пожирает сам себя и не может вырваться за свои пределы, и расколдовать его может лишь нечто подобное фонтану и вечности: любовь.
Но хотим ли мы этого?
И как положено в сказке, епископ умирает сам, и рыцарь едет домой. Читатель думает, что скоро будет превращение из чудовища — в принца.
Какое там! Рыцаря кусает муха.. а может быть ангел, я не знаю. Но суть в том, что рыцарь тяжело заболевает. Он в горячке.
Его доставляют домой… и вот тут Музиль делает эстетическое чудо, эстетическое сальто (ещё бы — четвёртая стопочка виски у Саши! За тебя, смуглый ангел! Прости.. что чокаюсь не с тобой, а с удивлённым носиком Барсика. Если ты меня любишь.. можешь коснуться своего милого носика, пальчиком, словно я с ним чокнулся. И улыбнись.. Не знаю, мне кажется, что ты не коснёшься носика, но какая-нибудь одинокая старушка в Магадане, читая нашу рецензию, улыбнётся и коснётся своего носика): во первых, он зеркально меняет мужское и женское, в том плане, что отважный рыцарь, без войны и насилия, больной и в постели, оказывается как женщина в клетке замка: в замке своей немощи.
И второй тайный символ: он так слаб, что не может даже натянуть лук свой.
Разумеется, это аллюзия на возвращение Одиссея.
Но если Одиссей, был Мужчиной, который натянул лук, то рыцарь — словно лже мужчина. Хороший пример, как ложно мужское и ложно-женственное, или ложно-человеческое, вытесняют в нас Любовь и Нас самих, насилуя нас и заточая в клетки «зАмков». Пусть и демократических, в планах сытости и удобств. Но это — тюрьма для крыльев.
И что делает этот, с позволения сказать, рыцарь, приревновав к волку, у ног смуглого ангела?
Убивает его. К ярости смуглого ангела. Он не понял, чурбан-дровосек с мозгом Тотошки, что фактически перенёс бойню в свой замок, в сердце женщины, что он убил.. не волка — а свою душу, то, к чему тянулась португалочка, то тайное и светлое, что было в рыцаре.
И снова притча цветёт как сакура по весне… как моя шестая стопочка виски в руке, чья тень на стене похожа на облетевшую грустную сакуру.
Волк умер.. но появляется чудесная кошечка, которая нравится и смуглому ангелу и рыцарю. Другие кошки перепрыгивали забор, а она — ждала людей, ласкалась к ногам и словно просила ей открыть дверь.
Кошка ли это, или ангел? Любовь?
Момент появления кошечки, странно совпадает с приездом в замок.. смуглого красавца, к португалочке: он с её родины.
Музиль изумительно тонко описывает нравственный солипсизм рыцаря: он лежит в постели и смутно слышит, как в конце комнаты, смуглый друг, говорит на португальском, его португалочке, что-то важное.. нежное. Рыцарь уже почти забыл в бойне, португальский язык, и не понимает о чём они говорят (символ чудесный: язык возлюбленной — это язык Небес! Язык солнца и моря — рая, он забыл.. что хочет женщина и по чему она томится!), но пару слов он понял: смуглый незнакомец (ангел!) говорил ей: ты живёшь не так как ты хочешь. Ты делаешь то.. что ты не хочешь.. ты страдаешь.
И тут.. притча, мать её, делает своё дело, с грацией весёлого маньяка: очаровательная кошечка — заболевает. В лучших традициях Андрея Платонова, животное — равно душе, животное становится — мучеником.
А по сути — любовь и женская душа, становятся мучениками.
Нечто демоническое пробуждается в рыцаре..
Не хочется раскрывать всех карт, просто красота и боль текста Музиля, согрела моё обнажённое сердце, как и таинственные и.. богохульные слова смуглого ангела в конце, которые являются богохульными для рыцаря, морали, и прочей мохнатой хтони, но не для Любви и Неба.
Одна женщина знает тайну бога, и что бог может на миг сбыться там… где его никогда не увидит религия или мораль, но увидит женское сердце и приласкает озябшего бога, так часто похожего на женское бесприютное.. распятое сердце. На женские озябшие сны..
190 понравилось
