Автор плохо понимает, что такое научпоп. Главы книги звучат как лекции на биофаке у пятикурсников. Он пытается что-то сделать и в многостраничный рассказ про строматопораты, онихофоры и прочие кондилятры, где, не считая предлогов, понятных слов процентов пятьдесят, добавляет этакие передышечки: там напишет про ланч в Кембридже с мировыми знаменитостями, тут про экспедицию в Якутию. Но популяризация - это не передышечки и не свойски-дружелюбный тон, которым он пишет про своих онихофор - черт возьми, развлекательное ведь чтение! Популяризация - особенный способ изложения, когда очень сложные материи доводят до ума очень неподготовленных людей. Это - большая педагогика, искусство.
Я знаю динозавров, всяких мастодонтов - да, в общем, много еще кого знаю, если в памяти покопаться. Но в книге упоминаются десятки, а то и сотни таксонов вымерших животных, о которых я вообще не слышал. Когда говорят птица, рептилия, млекопитающее, я могу представить нечто. Опистоконт мне не говорит ни о чем. В конце есть довольно объемный глоссарий и он временами помогает - когда совсем непонятно - но читать все равно тяжело, особенно первые главы. Есть картинки. Это не то, чтобы спасает, но на плаву держит. Картинки очень интересные. Черви с ножками, например. Они, утверждают, были такие - в докембрийскую эру.
Самые интересные факты - о живых животных, а не о мертвых. Это ожидаемо. Кольцевые мышцы, хрящи и позвонки - это не то, о чем мы - не-биологи - ждем услышать, когда нам предлагают увлекательный рассказ о животных. Но об ископаемых, кроме этого, рассказать особенно нечего. Интересная история - про миног. Оказывается, что у каждой почти миноги (кроме украинской) есть свой парный вид, с которым она может свободно скрещиваться, образуя гибриды. Этот парный вид отличается от основного тем, что у него нет пищеварительной системы. Взрослая особь - имаго - живет недолго, успевает только отметать икру. Автор говорит, эти парные виды появились в ледниковый период, когда с пищей было не очень. Но не говорит, как синтетическая теория эволюции объясняет этот факт: радикальная анатомическая переделка случилась параллельно со всеми видами сразу. Такое разве бывает? В основе любых изменений - мутации. Как утверждают, случайные. Почему миноги вдруг решили мутировать одинаково?
О вымерших я узнал потрясающую вещь: мамонты были блондинами. На это указывает определенные сегменты ДНК что ли. Цвет, который мы наблюдаем в музеях естественной истории, - издержки длительного хранения. Мумии и мощи, честно сказать, тоже коричневые. Книга, на самом деле, важная - по сути, это такой экспресс-курс в передовую палеонтологию - в ее методы и открытия. Там подробно описывается новая иерархия вымерших видов. То есть в палеонтологию пришли новые методы, например, исследование сохранившихся цепочек хромосом, - и все круто поменялось. Структура книги определяется содержанием: главы друг от друга мало зависят. Каждая из них посвящена не то чтобы отдельному открытию, а скорее сегменту исследований. Например, Черви как вершина развития - о причудливых червях, который до нас не дожили, Эйяфьядлайёкюдль, Чебаркуль и еще 300 причин бояться - о гипотезах массовых вымираний и так далее.
Важнейшая глава в книге - Большая сборка: кто нами движет? В ней излагается теория симбиогенезиса. Все началось с князя Кропоткина - того самого - и его сочинения о взаимном сотрудничестве организмов. На тот момент наукой уже было открыто множество фактов симбиоза. Теория симбиогенеза была им предложена как альтернатива дарвиновскому естественному отбору, князь утверждал, что не соперничество, а сотрудничество организмов двигает эволюцию. Можно задуматься о социологических последствиях такого взгляда, чего Журавлев не делает, потому что биолог. Если в этом есть какая-то истина, то получится, что тоталитаризм - и фашизм особенно - имеет равное право на жизнь с либеральной моделью, в которой свободная конкуренция уподоблена биологическому процессу. Дальше - интереснее. Митихондрии, как выяснилось, имеют свою ДНК, отличную от ДНК ядра. Как будто бы предки этих митохондрий - бактерии, когда-то в целях симбиоза внедрились во всех нас. Это звучит правдоподобно, хотя и пугает своей необычностью. В современных исследованиях такой вот прямой, физический обмен генами находит все больше подтверждений.
Потом экстравагантное сползает в идиотическое. Журавлев рассказывает про наш второй, бактериальный мозг. В теле человека живет полтора что ли килограмма бактерий - это известно. И автор пишет, ссылаясь на многочисленные исследования, что эти бактерии управляют нашим поведением. Лучший пример - про кошек. Мол есть в кошках какой-то микроорганизм - он открыт и и назван, - который передается человеку и заставляет его - человека - любить кошек и заводить их по 10 штук. Кошки нужны организму, потому что они - его конечный носитель. И, конечно же, испанские ученые подтвердили это своими исследованиям. Правда, как, собственно, бактерия влияет на поведение человека пока не установили. Мне - чисто профанически - кажется, что чем больше человек любит кошек, тем больше у него с питомцем физического контакта - он будет спать с ней в одной постели, не прогонит даже с обеденного стола - и, наверное, поэтому вероятность заражения этой самой бактерией у него выше. А если кошек много - если их десять, - то и вероятность заражения будет в десять раз больше. Если снять показания по конечному факту, то получим как раз эту испанскую картину.
Упоминается еще интересное исследования свиней: бактерии помогают им мыслить. Если у свиньи уничтожить всю пищеварительную биоту - то есть микрофлору кишечника - ее способность к обучению снижается на 30 процентов. Без микрофлоры, мне кажется, жить плохо: будут несварения, боли в животе, другие нехорошие последствия. Я думаю, если подопытному ученому убить микрофлору какими-нибудь жесткими антибиотиками, но в туалете он будет проводить куда больше времени, чем обычный ученый. Наверняка напишет меньше статей и, может, даже не защитит докторской диссертации. Регресс налицо. Таракан без ног не слышит. И когда после таких вот выкладок Журавлев показывает, как по нескольким отпечаткам зубов (ни одного фрагмента не нашли) ученые полностью восстановили облик одного любопытного ископаемого, этим ученым не особенно веришь. Реальность, которая удивительнее фантазий, в этом свете представляется всего лишь новой фантазией: не режиссера Спилберга, а доктора Журавлева.
12 понравилось
