Большая земля

У меня не получилось привязаться к героям. Не удалось автору передать своих персонажей так, чтобы сердце за них переживало. На эмоции меня вывела только последняя часть, потому что дети – моё больное место, да к тому же ленинградская блокада кажется мне самой страшной страницей ВОВ. Мы знакомимся с уже взрослой Авдотьей, получившей похоронку на мужа. Вроде с первых страниц трагедия, но в этом для меня и минус. Мне не жалко героиню, потому что я только что с ней познакомилась. Про детство и юность Авдотьи мы так, к слову, и не узнаем. Как не узнаем и о жизни второстепенных персонажах. Они прописаны такими крупными мазками, что даже имена не всем даны. Например, про соседку Маришу:

В голодный год похоронила двух младших дочек

Зачем девочкам имена давать, они же всё равно помрут, верно? «Злые кулаки наживались на страданиях бедноты» - это просто маст-хэв для советской литературы, но и эта линия прописана слабо. Мы не переживём ни одного такого события с героем, всё будет на уровне слухов и воспоминаний:

- А ты, Степанидушка, верно, по своей беде кручинишься? В голодную-то зиму и машинку швейную Дегтеву стащила, и девичьи наряды… за семь пудов картошки… А сынов все равно не сберегла: померли. - Картошку гнилую дал! Детушки вы мои!

Переживи мы эту ситуацию с героем, сочувствия было бы больше. А так.. Ну померли когда-то безымянные сыны неизвестным числом. Там может и не в картошке дело было, кто ж знает. Сквозь всю книгу пролегла идя посадки заградительных лесных массивов. И я надеялась, что в конце зашумит над героями дубрава или сад яблочный свои ветви склонит под тяжестью плодов. Но и эта линия осталась не завершенной. Лишь на словах пообещали Авдотье посадить в её честь яблоню. Жила Авдотья песнями, так и вся книга – слово, а не дело.