Собрание сочинений в 8 томах. Том 4. Любовь и оружие. Барделис Великолепный. Рыцарь таверны

Как в школьные годы шагнула, когда Дюма читался запоем. Ах, эти приключения, рыцарь, любовь и ожидание, что вот сейчас, сейчас настигнет героя несчастный конец, но ура, этого не происходит и в конце счастливы те, кто этого заслуживает.

Вот такие трогательные книги, как бразильские сериалы надо читать либо в глубоком детстве, либо в глубокой старости. Потому что молодость не знает, а старость прощает. Я как-то из первого давно вышла, а во второе еще пока не дошла))) Поэтому как бы трогательно и мило не было, читаешь конечно книгу с усмешкой. Ах, эти убитые жены, потерянные дети. Ах, эта месть и неожиданная под старость любовь юной и чистой девушки. Ах, эти найденные-потерянные дети, эти неожиданные-уместные смерти. Все это действительно как бразильский сериал, только что никто головой не ударился и память не потерял.

Нет, я не покорена этой историей, я скорее разочарована. Разочарована, что любовь девушки была описана, в том как она начала проявляться, а вот момент влюбленности главного героя упущен. Разочарована, что сын главного героя в своих переживаниях не описан так полно, чтобы понять его. Он капризно негодует. Не гневается подобно юноше двадцати лет, а именно капризно негодует. Он заранее выведен антигероем, что обидно. И главное непонятно, как вышло, что его таким воспитали, если его воспитывали даже не главные враги главного героя Рыцаря Таверны Сэр Гиллиард, а посторонние люди, которым как бы все равно каким он будет. По композиции жанра, все сделано, конечно, хорошо. Нас несколько раз заставляли волноваться, нам показывали благородство, ум и сообразительность главного героя, хотя какое уж тут благородство, когда он на самом деле убийца и убийца не по тому что его призвали в армию, а потому что он хочет много денег, ну и отомстить за жену и ребенка, и убивает он легко. В 12, такой человек восхищает, в преддверие 40, ты уже не так романтично настроена и все изъяны мышления подобного типа видны.

И вспоминается прекрасная серия "библиотека юного читателя" и ты уже не удивляешься почему такие книги переводят в разряд для юных. Ты лишь с удивлением задумываешься над тем, какие были юные умы у людей в начале двадцатого века, если подобные книги не считались детскими, хоть и были призваны развлекать. Может как-то и хорошо, что мы хоть немного выросли и понимаем, что эти книги для детей не старше 12.

Если в детстве не добрали такой литературы, то почему бы вам не прочитать про приключения и еще раз себе напомнить, каким был на самом деле жестоким и совсем не благородным семнадцатый век, где страдали не короли, а простые горожане и крестьяне.

"Барделис Великолепный" — не самый известный роман Рафаэля Сабатини. Чем больше читаю автора, тем больше убеждаюсь, что его романы годятся доя лёгкого и необременительного чтения. В наше время Рафаэль Сабатини мог бы прославиться в жанре как приключенческой, так и романтической прозы. Ибо истории любви, недопонимания между влюблёнными играют не последнее место в его произведениях. Ну и счастливый финал становится обычной вещью в романах автора. У Генри Хаггарда, романами, которого я увлекаюсь в последнее время, тоже есть слабость к счастливым финалам. Но у Хаггарда пусть реже, но можно встретить печальные, мрачные и сильные вещи. Довольно часто Рафаэль Сабатини делает Францию местом действия своих произведений. Так и здесь. Париж и Тулуза 17 века. Приключения, дуэли, поединки, политические интриги. Роман интересен, динамичен, занимателен, хотя и весьма предсказуем. Главным сюрпризом стал для меня образ героини. Роксалана де Лаведан на первый взгляд похожа на других героинь Сабатини. Но обычно героини Сабатини порывисты, обидчивы и несправедливы к своим возлюбленным, но подлыми их нельзя назвать. Поступок же Роксаланы, когда она из ревности пытается отправить героя на эшафот можно назвать только подлостью. Рафаэль Сабатини обладал большой смелостью, наделив положительную героиню подобными чертами. Ведь, как правило, многие читатели и читательницы в данных вопросах отличаются двойными стандартами. За что пожалели бы и оправдали романтического героя, за то могут заклеймить и осудить наивную запутавшуюся девушку. Но сам Марсель де Барделис от лица, которого ведётся повествование понимает мотивы возлюбленной. Барделис — довольно типичный герой для романтической прозы. Но во времена написания романа штампы не были настолько заезженными. В мгновенную любовь и преображение циника, повесы, прожигателя жизни не поверилось. Но за отношениями героев наблюдать было интересно до последней страницы романа.

Баббьяно — обобщенный образ мелкого ренессансного государства, которых в Италии конца XV века было, что сорняков в огороде. Из тех, чью территорию можно накрыть носовым платком. Очень забавно наблюдать, как местные патриоты рассуждают о том, как Баббьяно станет могущественной державой, загонит победоносного Чезаре Борджиа в Ватикан и будет на равных разговаривать с настоящими великими странами, вроде Франции и Испании. И автор ведь постоянно держит за кадром единственно возможный вариант развития событий: Чезаре проглотит крошечное герцогство, едва заметив. Герои, конечно, несколько стереотипны: толстый монах, шут, придворный щеголь, командир наемников и т.д. Резко, даже театрально противопоставлены друг другу герцог Баббьяно Джан-Мария и его кузен Франческо дель Фалько. Джан-Мария внешностью не вышел — Франческо красив, как рыцарь из романа. Джан-Мария жесток и туп — Франческо благороден и умен и т.д. И выглядело бы все это ужасно мелодраматично, если бы Франческо действительно не проявлял высокие умственные способности по мере развития сюжета, обеспечивая остроумные выходы из безнадежных ситуаций. Что касается героини — что ж, прекрасных дам, бунтующих против немилого брака, в литературе сколько угодно. Они ухитряются пробраться даже на страницы современного ромфанта и янг-эдалта. Но не каждая от нежеланного жениха отбивается при помощи пушек! Вот тут — и с помощью незаменимого Франческо, конечно, — начинается по-настоящему интересная история маленького гарнизона, обороняющегося от много более сильных противников. И тогда уже не оторваться! Стоит сказать и о стиле, которому явно уделено немало труда и внимания. Язык Сабатини в этом романе должен напоминать о ренессансной Италии не в меньшей мере, чем описания костюмов и детали политической обстановки. Писатель, особенно в начале книги, смело ломает жесткий английский синтаксис, превращая английские предложения в подобие свободно построенных итальянских. Это звучит красиво и экзотично: «From the valley, borne aloft on the wings of the evening breeze, rose faintly the tolling of an Angelus bell, and in a goat-herd's hut on the heights above stood six men...» Ну, и пара слов о русском переводе. Делался он в 90-х, делался наспех. Все же переводчик проявил некоторую внимательность к тексту, что, конечно, делает ему честь. Например, главного героя в нескольких местах оригинала называют Паоло — видимо, такое имя он носил в черновиках, пока для него не нашлось более подходящее: Франческо, а потом кое-где забыли поправить. В русском переводе это авторское упущение исправлено. Общая канва событий в переводе воспроизведена точно, а вот нюансы упущены. Полностью убраны итальянские стихи. Часто сняты авторские характеристики действий. Вот небольшой пример:

At the last words he raised his eyes to Francesco's calm face. Then, without so much as a glance at the disappointed Gonzaga, he rose, and bowing again-a very courtier-he withdrew. »...с последними словами он поднял глаза на спокойное лицо Франческо. А затем, не удостоив Гонзагу даже взглядом, встал, вновь поклонился и вышел из комнаты».

Разочарование Гонзаги, придворная элегантность поклона в русском тексте исчезли. Или вот еще:

Fortemani, too, was there, brazening out the morning's affair, which it almost seemed he must have forgotten, so self-possessed and mightily at his ease was he. He was of the kind with whom shame strikes never very deeply, and he ruffled it gaily there, among the women, rolling his fierce eyes to ogle them seductively, tossing his gaudy new cloak with a high-born disdain-gloriously conscious that it would not rend in the tossing, like the cloaks to which grim Circumstance had lately accustomed him-and strutting it like any cock upon a dunghill. «Там же грелся на солнышке и Фортемани, пытаясь забыть выпавшие на его долю утренние переживания, пожирая глазами женщин и охорашиваясь, словно павлин».

Здесь и вовсе от абзаца оставили пару коротких предложений, опустив все психологические моменты, придающие персонажу глубину и колоритность. Зато, передавая сравнение, его из петуха на навозной куче повысили до павлина. Видимо, в качестве компенсации.