Неру

Непросто пожимать руки тем, — писал Неру, — кто пытается повесить тебя».

Близки Джавахарлалу были и советы Будды о самовоспитании и самосовершенствовании человека. Он часто вспоминал его изречение: «Даже бог не может превратить в поражение победу человека, который поборол самого себя».

«Прибыл генерал Клайв, обладатель поместий и бесчисленных бриллиантов. Когда нищий просит у него милостыню, он отвечает: «Друг мой, у меня сейчас нет с собой мелких бриллиантов».

На улицах Аллахабада и других городов запылали костры, в огне которых сгорали иностранные ткани и одежда. У магазинов тех торговцев, которые отказывались сотрудничать с конгрессистами, выставлялись пикеты, состоявшие преимущественно из женщин.
Кажется, предложение привлечь женщин к участию в свадеши исходило от Ганди, и они с охотой откликнулись на этот призыв, мужественно выстаивая у лавок и магазинов с утра до вечера, отпугивая своим грозным видом редких покупателей.

Не подчиняйся несправедливости, учил Ганди. Высказав свои требования, отстаивай их вопреки воле противника. Но не причиняй ему вреда. Противник покарает тебя, но твои страдания смягчат его сердце. Он осознает свою неправоту и уступит тебе.

Истоки гандизма — в древних религиях: буддизме, индуизме, джайнизме, в христианстве (гандистское ненасилие и христианское «не убий»), в наследии выдающихся мыслителей Индии Рамакришны и Вивекананды, Тилака и Ауробиндо Гхоша, в трудах англичанина Джона Рескина и американских философов Ральфа Уолдо Эмерсона и Генри Дэвида Торо, с их неприятием буржуазной цивилизации и призывами вернуться к крестьянской общине и ручным ремеслам.

Одного благодарный индийский народ назовет «Бхарат Бхушан» — «Жемчужина Индии», другого — «Махатма», «Бапу» — «Великая душа», «Отец нации»...

«Предлагать религию голодным — оскорбление! Знамя Индии — вот мое высшее небо»

«Ненасилие, — скажет он, — которое осуществлялось в течение последних тридцати лет, было ненасилием слабого... Такое ненасилие не может играть никакой роли в изменившейся обстановке. У Индии нет опыта в применении ненасилия сильного...»

По, возможно, первое, что сделает освободившаяся Индия, — это попытается убедить Японию и другие страны в полном отсутствии у нее какой-либо враждебности по отношению к ним. В случае же, если все-таки Япония нападет на Индию, а англичане не уйдут из страны, индийский народ прибегнет к методам «ненасильственного несотрудничества» с японцами и не будет препятствовать действиям британских войск.

Ганди уверял Джавахарлала и других лидеров Конгресса в том, что Япония враждует и ведет войну с Великобританией, а не с индийским народом. Англичане поймут, что они не в состоянии обеспечить оборону Индии, и будут вынуждены покинуть страну. Тогда индийцы сами будут защищать себя от нападения Японии или иного агрессора.

Там, в Гайе, под сенью смоковницы индийский принц Сиддхартха Гаутама, уставший от аскетических подвигов, утомленный семилетними скитаниями, измученный сомнениями в поисках истины, внезапно «достиг просветления» и решил указать людям «путь праведной жизни». Учение принца-отшельника, прозванного Буддой, что на санскрите означало «просветленный», стало для человечества новой религией...

Проявлением героизма считалась способность человека выдержать любое человеческое страдание, любое моральное унижение, если надо — погибнуть, но не наносить ответного удара.

Показательно, что слово «loot» («грабеж») пришло в английский язык из языка хинди...

А Махатма Ганди, успокаивая Неру, писал ему в Женеву: «Индусы и мусульмане все больше и больше отдаляются друг от друга. Но это не беспокоит меня. Так или иначе, но я чувствую, что разъединение между ними возрастает лишь только для того, чтобы привести их к большему сближению».

Он часто говорил о «боге бедняков» или о «господе, живущем в бедняке». Джавахарлалу иногда казалось, что за этики словами «скрывалось прославление бедности».

«Ганди — великий крестьянин с крестьянским взглядом на вещи и с крестьянской слепотой в отношении некоторых сторон жизни, — рассуждал Джавахарлал. — Может быть, в любой другой стране он был бы сейчас не на месте, но Индия, видимо, все еще понимает или, по крайней мере, ценит людей пророчески-религиозного склада, говорящих о грехе, спасении и ненасилии...