Свидетели по этому «делу» давно мертвы, но при современных методах судопроизводства несложно заставить говорить и мертвых, коль скоро речь идет о деле крупном. Вряд ли они станут противиться, им – что! Они могут ожидать лишь приговора истории. Этот приговор никому не причинит вреда, поскольку выносится он заочно и условно.
Имя Султана Джема неоднократно всплывает в исторической литературе, посвященной XV веку, представляя собой еще одну тайну истории, вроде секрета голосов, вещавших Жанне д’Арк или узника Бастилии Железной Маски. В своем романе эту тайну постаралась раскрыть болгарская писательница Вера Мутафчиева. Будучи по специальности историком-османологом, она была прекрасно знакома и с эпохой, и с особенностями взаимодействия культур Запада и Востока, жертвой которых и пал злополучный османский царевич.
Кроме того, она использовала в своей книге известный, но тем не менее оригинальный прием, когда о каждом событии рассказывает тот, кто был в этот момент его непосредственным свидетелем и участником. Это и реальные исторические лица, и выдуманные герои, изображенные автором с большой достоверностью. Все они предстают перед Судом Истории, или, если угодно, потомков. Все, кроме Джема, ему автор слово дать не решилась…
Дальше...
История Султана Джема была бы простой и короткой, если бы судьба не судила иначе. Он был младшим и любимым сыном Мехмеда-Завоевателя, того, кто в 1453 году осадил и взял Константинополь, превратив его в столицу Османской империи Истанбул, а затем в ходе Балканских войн завоевал Сербию, Герцеговину и Албанию. До кончины отца его сыновья жили в разных концах империи, учась управлению государством и всему, что необходимо восточным принцам. При этом старшего - Баязида народ не любил и прозвал Дервишем за аскетизм и чрезмерную любовь к мусульманскому духовенству, отец его тоже не жаловал. Царевич же Джем был поэтом, красавцем и воином, а также «рожденном в пурпуре», то есть уже во время правления Мехмеда II.
Но по турецким законам, «у султана не может быть братьев», поэтому он, как другие сыновья почившего правителя, был обречен. Ходили слухи, что Мехмет собирался как-то поправить эту ситуацию, но, судя по всему, Баязид успел раньше. Джема любила армия и умирать он не хотел, возглавив восстание против брата и даже преуспев на первых порах. Но дальше удача ему не благоволила и, проиграв несколько сражений, он был вынужден бежать сначала в Египет, а потом на Родос, под защиту рыцарей-иоаннитов (!) Сын человека, утопившего в крови всю христианскую восточную Европу, просил защиты у западного христианского ордена, просил, чтобы тот помог ему в дальнейшей борьбе с законным султаном, переправив его в Румелию, нынешнюю южную Болгарию, где у него оставались преданные ему войска, и где он мог рассчитывать на помощь венгерского короля Матиуша. Иоанниты, наверное, поверить не могли своей удаче – к ним в руки само шло связующее звено между политическими интригами Востока и Запада. А Джем совершил чудовищный по наивности шаг, который автор объясняет его верой в благородство рыцарей Родоса и незнанием особенностей политической ситуации на Западе. Царевич считал, что христиане должны двумя руками ухватиться за возможность получить лояльного к ним османского владыку и приложить все силы для его воцарения.
Наибольшее благородство проявили корсары – они приняли на борт султана Джема, удовольствовавшись обещанной платой, не попытавшись пленить и выгодно продать его. А вот рыцари таким благородством не отличались, предательство сулило им неисчерпаемые финансовые блага, какая там честь? И султан Джем стал товаром, разменной монетой на весах европейской политики. Западным государствам было еще очень далеко до какого-либо объединения, они непрестанно грызлись между собой за землю, торговые преференции и прочие материальные выгоды. Командор ордена иоаннитов Д'Обюссон, не будучи исключением, начал торговать своим счастливым призом, не утруждая себя моральными нормами. Заключив договор с султаном Баязидом, он получил 35 тысяч дукатов в год якобы на содержание Джема, а на самом деле, чтобы держать его как можно дальше от османских берегов.
Имя Джема также надолго стало для Баязида II сдерживающим фактором для дальнейшей военной экспансии в страны Европы, причем та страна, которая владела Джемом, получала дополнительные гарантии неприкосновенности. Якобы для его же безопасности Джема увезли на земли командорства во Францию, где он автоматически стал пленником французского короля, который тоже стал вовсю торговаться… Самому Д'Обюссону была обещана кардинальская шапка от Папы Римского, если Джем достанется Святому престолу. Что чувствовал романтически настроенный царевич-поэт, когда пришло прозрение, и постаралась описать нам автор романа.
Основным рассказчиком здесь является друг, возлюбленный и сподвижник, а в конце даже слуга и нянька Джема, поэт Саади, персонаж, имя которого автор позаимствовала у реально существовавшего поэта и философа Саади, жившего в XIII веке, срисовав с него, на мой взгляд, даже внешний облик его тезки. Его трактовка событий, как и полагается у поэта, возвышенна и пристрастна. Но сам герой, из-за любви обрекший себя на плен, проявляет в испытаниях недюжинную смелость и преданность своему повелителю,
вынеся все тяготы плена и сумев в конце, хоть и ненадолго, обрести свободу.
В предисловии автор говорит о том, что в деле Джема Запад, возможно, впервые принес в жертву своим интересам интересы Восточно-славянских стран. Даже не попытавшись с помощью Джема раз и навсегда обрести мирных соседей, Западная Европа обрекла эти страны на длительное пребывание под игом османов, задержав социальное и культурное развитие, «прикрывшись» ими от османской экспансии. 
Но сдается мне, что больше всего западные страны тогда интересовало не гипотетическое всеобщее объединение и примирение с османами, а свои собственные внутренние раздоры и мелочные интересы, вроде обещанных Баязидом огромных выплат конкретным правителям и договоров о безопасной торговле. А у потомков Джема, в том случае, если бы Джем стал правителем, политические планы могли быть далеки от пацифизма, что автор, мне кажется, из виду упускает.
Настораживают и некоторые расхождения с реальной историей, вроде умолчания о казненном Баязидом в Стамбуле первенце Джема, о его итальянской жене Елене Орсини и их ребенке. Нарисованный автором образ султана во время пребывания в Италии с этим совсем не вяжется.
Но, тем не менее, автор мастерски рассказала нам о тайнах жизни и смерти султана Джема, одной из интереснейших фигур исторического прошлого, общего для Османской Империи и государств Восточной и Западной Европы, а роман стал вкладом национальной литературы в мировую культуру, будучи переведен турецкий, немецкий и русский языки.
Башня в замке Бурганеф, где Джем содержался около года. Но именно там он окончательно опустился, перестав реагировать на внешний мир.
101 понравилось
Имя Джема также надолго стало для Баязида II сдерживающим фактором для дальнейшей военной экспансии в страны Европы, причем та страна, которая владела Джемом, получала дополнительные гарантии неприкосновенности. Якобы для его же безопасности Джема увезли на земли командорства во Францию, где он автоматически стал пленником французского короля, который тоже стал вовсю торговаться… Самому Д'Обюссону была обещана кардинальская шапка от Папы Римского, если Джем достанется Святому престолу. Что чувствовал романтически настроенный царевич-поэт, когда пришло прозрение, и постаралась описать нам автор романа.
Но сдается мне, что больше всего западные страны тогда интересовало не гипотетическое всеобщее объединение и примирение с османами, а свои собственные внутренние раздоры и мелочные интересы, вроде обещанных Баязидом огромных выплат конкретным правителям и договоров о безопасной торговле. А у потомков Джема, в том случае, если бы Джем стал правителем, политические планы могли быть далеки от пацифизма, что автор, мне кажется, из виду упускает.
