Время убийц

На его взгляд, хозяин и раб, судья и преступник, бунтарь и соглашатель идут под одним ярмом; это и есть их Ад — идти в одной упряжке друг с другом, пребывая в заблуждении, будто на самом деле они совершенно разные

Знаки и символы, используемые поэтом, неопровержимой всего доказывают, что язык есть средство передачи невыразимого и непостижимого. Как только символы становятся употребимыми и понятными на всех уровнях, они утрачивают свою значимость и действенность. Просить поэта говорить на языке обывателя – все равно что ждать от оракула разъяснения его прорицаний.

Политика стала занятием гангстеров.

Разве судьба человека не определена его характером? Мы становимся тем, что мы есть изначально, а если нет, то всё тогда лишь игра случая. Неожиданные rencontres , странные причуды судьбы полны высокого смысла. Человек всегда соответствует себе самому, даже когда в какой то непредвиденный миг, прожив во всех отношениях похвальную жизнь, внезапно совершает страшное преступление.

Солидарность — это миф, по крайней мере в наш век. Солидарность — это для рабов, которые ждут, пока мир не превратится в одну огромную волчью стаю… вот тогда они набросятся все, дружно, будут распарывать и рвать зубами, словно лютые звери.

Дорога в рай пролегает через ад, не так ли? Чтобы заслужить спасение, необходимо преодолеть заразу греха. Необходимо вкусить их все — смертные, равно как и мелкие, заурядные грехи. Нужно заслужить смерть всеми своими страстями, не отшатываясь ни от какого яда, не отвергая никакого опыта, сколь бы он ни был унизителен или грязен. Нужно до конца исчерпать свои силы, узнать, что ты и вправду раб — не важно, где и в чем, — и возжелать освобождения.

братство людское состоит не в том, что мы думаем одинаково, не в том, что действуем одинаково, а в том, что стремимся восславить творчество

я весьма постоянен в своём непостоянстве

ничего удивительного в том, что человек отдаляется от матери

А ведь всем нам так хочется иногда убежать, правда? Надоело до чёртиков, тошнит от всего вокруг, но мы торчим на месте, как приклеенные. Торчим, потому что на другое не хватает смелости и воображения.

... вольные души, рождённые не в своё время, не в свою фазу, испытывают жестокие муки и воспринимают своё переходное состояние как истинный ад.

Человек ничего не создает сам и от себя. Все создается не случайно, все было известно заранее… и все же свобода есть. Свобода петь хвалу Господу. Это высшее свершение, доступное человеку; поступая таким образом, он занимает место возле своего Создателя. В том его свобода и спасение, поскольку это — единственный способ сказать жизни «да». Бог написал партитуру, Бог дирижирует оркестром. Роль человека состоит в том, чтобы исполнять музыку своим собственным телом.

Полагаю, тип Рембо вытеснит в будущем тип Гамлета и тип Фауста.

Для самозащиты он иногда уподобляется математику или физику и начинает пользоваться знаковым языком, совершенно недоступным для самых образованных людей, — тайным языком, понятным лишь членам его собственной секты. Он, очевидно, забывает, что у него совершенно иная задача, чем у тех, кто занимается миром физики или абстракций. Сфера его воздействия — дух; для поэта его связь с миром мужчин и женщин жизненно важна. Язык его предназначен не для лаборатории, а для тайников души.

Бодлер всего-навсего обнажил свое сердце; Рембо же вырвал у себя из груди и стал сам не спеша пожирать его.

Его превосходство состояло в том, что у него не было сердца.

Что мое небытие по сравнению с отупением духа, ожидающим вас?

Наше время - это Век Силы, силы простой и грубой. Теперь - либо рай, либо ад, середины больше не будет. И, по всем признакам, мы выберем ад.

В чем же смысл этого бегства, этого бесконечного вопля, этого самоистязания? Как верно сказано: деятельность ещё не жизнь! В чем же тогда жизнь? И что есть действительность? Не может же быть, что это - горькая реальность труда и скитаний, омерзительная потасовка из-за собственности?