Его уже обсуждали, хоть и в глаза никто ещё не видел. А он в это время орал в Остроумовской больнице, на большом столе лежал вместе с другими, завёрнутый в простыню, как в кокон, лежал неподвижно и орал, открывая розовый беззубый рот. Он надрывался от страха и обиды, что его оторвали от матери, от теплой его родины и бросили одинокого на этот страшный стол, где тоже кто-то орёт от той же самой обиды.
