Цитаты из книги Встречи с Есениным

— Лампочка накаливания в землянке у хевсура? — медленно, как бы спрашивая самого себя, произнес Тициан. — Да, это — сюжет для большой поэмы... — Но прежде чем приступать к этому, надо чтобы у тебя самого в душе зажглась эта лампочка! — многозначительно добавил Гаприндашвили. — Придет и это! — громко и уверенно заявил Паоло. — Ведь что там ни говори, а пес в конце концов перегрызет цепи и у кузнецов выпадут из рук молотки! — Какой пес? Какие молотки?! — оглядывая всех, с недоумением вопрошал Есенин. — Я ничего не понимаю! Тогда Валериан в немногих словах передал ему содержание старинной грузинской легенды про дерзновенного титана Амирани, который решил похитить небесный огонь, чтобы всех людей сделать счастливыми и могущественными. Но темные силы во главе с подземным богом Вельзевулом не дают ему совершить этот подвиг. Амирани сидит прикованный цепями к скале на вершине одной из кавказских гор. Его верный пес грызет эти цепи, но как только дело у него подходит к концу,— тысячи кузнецов, слуг Вельзевула, ударяют молотами по наковальням, и цепи снова становятся крепкими... — Кто же — этот добрый и старательный пес? — спросил Есенин. — Надо полагать, — ответил на это Яшвили, — что за этим образом скрываются поэты всего мира, верящие, что небесный огонь — это не выдумка... А посему,— Паоло взял в руки кувшин с вином, — давайте выпьем за то, чтобы наши зубы были покрепче и чтобы мы работали ими дружнее! Амирани должен быть на свободе, и мы возьмем в свои руки энергию космоса! Гаумарджос!

— Между прочим, читал я и ваше «Юбилейное», — сказал Есенин, обращаясь к Владимиру Владимировичу. — Там у вас есть кое-что про «балалаечника»... Простите, но я этого на себя не принимаю и обижаться не хочу... Дело вкуса! Но, может быть, вы послушаете и мое? И Есенин стал читать свое только что написанное стихотворение «На Кавказе». Когда он дошел до четверостишия:

Мне мил стихов российских жар — Есть Маяковский, есть и кроме, Но он, их главный штабс-маляр, Поет о пробках в Моссельпроме...

Владимир Владимирович улыбнулся и тихо произнес: — Квиты... Но Есенин, видимо, только еще собирался брать реванш. Постучав папироской о пепельницу, он слегка притронулся к колену Маяковского и, вздохнув, произнес: — Да... что поделаешь, я, действительно, только на букву «Е». Судьба! Никуда не денешься из алфавита!.. Зато вам, Маяковский, удивительно посчастливилось, — всего две буквы отделяют вас от Пушкина... (Есенин имел в виду следующие строки из стихотворения Маяковского «Юбилейное», напечатанного в «Заре Востока» 7 сентября: Скоро вот и я умру и буду нем. После смерти нам стоять почти что рядом: вы на Пе, а я на эМ.) И, сделав короткую паузу, неожиданно заключил: — Только две буквы! Но зато какие — «Но»!