Охота на президента

Присутствие самого президента «Интерпола» подчеркивало всю серьезность положения, объясняя вызов одного из лучших экспертов специального комитета ООН Почти все лучшие агенты «Интерпола» были хорошо известны заправилам преступного мира, имеющим свои персональные картотеки и почти исчерпывающую информацию об их деятельности. В таких ситуациях специальные эксперты ООН действовали как наблюдатели под Прикрытием удостоверений сотрудников ООН, и в качестве таковых обладали международно-правовой юрисдикцией и пользовались правами сотрудников специализированных учреждений Объединенных Наций. В иные времена эксперты становились незаменимыми помощниками при решении наиболее сложных задач, связанных с ликвидацией международных гангстерских синдикатов

После своих заграничных вояжей он возвращается обычно домой. И долго сидит один, прислушиваясь к тишине своей квартиры. А потом, спустя несколько дней, ему вдруг говорят, что он очень странно выглядит. И он тоже замечает, как постарел и поседел за время своей очередной «заграничной командировки». Никто и никогда не дает ему его лет. Люди утверждают, что ему сорок — сорок пять. Никто и не догадывается, что ему нет и тридцати. А может, это и хорошо, что не догадываются. Иначе было бы слишком много вопросов, назойливого внимания, ненужных догадок, которых он более всего хотел бы избежать.

Больше всего на свете он не любил неожиданных встреч, вызовов, когда, бросая свои дела, очередную работу, откладывая деловые и личные встречи, он должен мчаться на свидание со связным, чтобы узнать об очередном вызове из центра.

Этот вызов начался тревожным звонком в половине третьего ночи, когда телефон настойчиво требовал его внимания. В первое время самое трудное было привыкнуть к этим ночным звонкам и неожиданностям, которые заранее запланированы самой спецификой работы. Через три дня местное такси уже везло его по Стокгольму, на встречу с президентом «Интерпола». Эксперт специального комитета ООН по предупреждению преступности и борьбе с ней, региональный инспектор «Дронго» должен был получить новое задание.

За окнами мелькали районы Парижа — Обервилье, Бобиньи, Ле-Павийон. Машина въехала в Монфермей. Мигель не отводил взгляда от окон. Это был его первый самостоятельный выезд за границу, и он, страшно довольный, немного очумевший от счастья и напряжения, время от времени потными руками ощупывал карман, проверяя, на месте ли бумажник с документами. Пистолет, выданный ему два часа назад связником, был предметом его особой гордости. Еще бы — теперь он помощник регионального инспектора. И это в его возрасте. До этого он лишь дважды бывал за границей, да и то для участия в технических операциях. И вот — самостоятельная работа. Он сумел пройти немыслимый отбор и попасть в число «ангелов». Настоящее его имя знали только несколько человек у него на родине и региональный комиссар.

Мигель Гонсалес, служащий, двадцать пять лет. Работник одной из парагвайских компаний. Холост. Эти скупые данные были сообщены таможенной службе Франции, куда этот скромный коммивояжер прибыл в качестве гостя.

А Анри Леживр, сдав свой паспорт, снова превратился в обычного человека и, хотя его отдых на побережье был окончательно испорчен, вернулся домой, ни о чем не сожалея. Он лишь послал телеграмму в Польшу, в Краков, на имя Адама Купцевича. Или Шарля Дюпре, как звали этого польского агента Интерпола в той дерзкой операции в Индонезии. Настоящее имя Шарля Дюпре он узнал только два года спустя, когда в Лондоне ему сообщили, что Дюпре жив. Жив, несмотря на тяжелые ранения и ампутацию обеих ног. В телеграмме, посланной в Краков, было всего три слова: «Дершовиц скончался. Гонсалес».