Post Captain

Нарядная [бальная] зала была украшена флагами, причем один сигнал, который понимали лишь моряки, означал: вступить в близкое соприкосновение с неприятелем

— Дорогая мисс Лэмб, — воскликнул он, взяв ее свободную руку. — Надеюсь, вы в добром здравии. Я имею в виду, в целости и сохранности? — добавил он серьезно, не зная, как еще спросить благовоспитанную девицу о том, не изнасиловали ли ее.

Джек сочувствовал его страданиям, но не слишком: ему казалось довольно справедливым, что человек, имевший обыкновение истязать других, сам испытал хотя бы малую толику их мучений. Он был от души рад отсутствию Паркера: человек этот был некомпетентен, особенно в подобной ситуации. Он был добросовестен, исполнял свой долг так, как его понимал, но моряк был никудышный.

Оружие обладает очень своеобразной красотой. Кроме того, оно по-настоящему полезно.

Даже холодному, самодостаточному человеку необходимы токи живительного общения, если он не хочет умереть в одиночестве. Натурфилософии, диалогов, которые ведут мертвецы под переплётами книг, недостаточно.

Стивен Мэтьюрин

— Киллик! — позвал Джек, сложив и запечатав письмо. — Отправьте это на почту. Доктор готов?
— Готов и ждет вас уже четырнадцать минут, — ответил Киллик громким, брюзгливым голосом.
— Вы, ей-богу, пишете, будто ежа глотаете, — заметил Стивен, — чирк-чирк, тыр-пыр. В срок вдвое меньший можно было написать «Илиаду» с комментарием в придачу.

Долгая пауза перед боем всегда мучительна, но первые выстрелы сразу убивают прошлое и будущее, остается лишь миг, в который надо действовать, - в нем нет ни места для печали, ни времени для боязни.

Картина была столь же бессмысленная, как смерть, как череп в полутемном склепе; здесь не было ни будущего, ни прошлого.

Вы и впрямь больше походите на труп, чем многие клиенты анатомического театра, которых я резал.

Всегда испытываю трудности с прокладкой курса в чернильном море.

Жизнь в чистейшей форме - восхитительная по всех ее проявлениях, как мало я понимал ее раньше. Как она меняет природу времени! Минуты и часы растягиваются; появляется возможность наблюдатель за движением настоящего.

При такого рода отношениях все влияния в известной степени обоюдны.

Но разве не глупо прибегать к логике в тех вопросах, где она бессильна? Холодно рассуждать в подобном случае - невообразимая гадость; логику можно применять лишь в том случае, когда речь идет о преднамеренном соблазнении или браке по расчету.

Они со Стивеном беседовали об этом: неужели мужество в природе человека имеет материальную основу? Неужели это некое вещество, которое иссякает, и каждому отмерено определенное количество, которое может закончиться?

Человек умный и даже мудрый, Стивен утешал друга как мог, но с таким же успехом он мог разговаривать с мулом.

Он вовсе не жаждал крови, но, когда ему бросили вызов, он не сплоховал. Это был редкий храбрец, он продолжал драться даже тогда, когда у него не оставалось никакой надежды.