Bad Luck and Trouble

— И не беспокойся о «Маленьком крыле», — продолжал Ламейсон. — Сделка завершена. Ты опоздал. В любом случае, они отправляются в Кашмир. Ты там когда-нибудь бывал? Настоящая свалка. Куча дерьма. Уроды сражаются друг с другом. Какое тебе дело?

Это был белый мужчина лет тридцати пяти, немного грузноватый: хорошие гены испорчены пристрастием к еде.

Ричер выбрал себе синюю бейсболку без надписей. Он никогда не покупал одежду с надписями, потому что слишком долго носил форму. Целых тринадцать лет на его форме имелись нашивки с именем.

Людей убивают из-за любви или денег ...

— Пора делать дело или слезать с горшка.

Фактам нужно смотреть в лицо, а не сражаться с ними.

Он действовал слишком медленно, с трудом принимал решения. У него не было интуитивного понимания тактики. Любой человек, обладающий хотя бы половиной мозга, уже давно бы понял, как следует поступить.

— Подождать меня здесь? Мне казалось, это я тебя выслеживаю.
— Ты и выслеживал. А я выслеживала тебя, выслеживающего меня.

Клубы дыма поднимались в небо, озаренные яркими сполохами пламени. Настоящий пожар, разгорающийся с каждой минутой.
Впечатляющее зрелище.
Ричер мысленно поднял бокал в честь товарища Молотова.

А если нужно описать сгустившуюся вечернюю темноту, следует употреблять слово «сумрак».
Сумрак — именно это слово пришло сейчас в голову Ричеру. Темно, но не так, как ему бы хотелось.

— Это правда, — повторил Ричер. — Служба — это все равно что семья. Если повезет, конечно. Нам повезло.

— Я здесь выгляжу как бродяга, — сказал Ричер.
— Или как миллиардер. В наше время их отличить невозможно.

— В Монтане не нужны частные детективы.

Фотографию сделали перед отелем во второй половине дня, и солнце было таким же золотым, как кожа актрисы. Волшебный час — так называют его фотографы. Короткий, сияющий и прекрасный. «Как слава», — подумал Ричер.

Час пик в Лос-Анджелесе начался тридцать лет назад и закончится, когда подойдут к концу запасы нефти.

Фактам нужно смотреть в лицо, а не сражаться с ними.

У Ламейсона вдруг нашлись силы.Он заметался на своем сиденье и взмолился:
-Нет,пожалуйста,пожалуйста,нет!
Ричер усилил давление на горло и спросил:
-А мои друзья просили о пощаде?
Ламейсон в ответ лишь покачал головой.
-Им не позволяла гордость,-сказал Ричер

Слишком сильное давление.

— Такого понятия не существует. Мы любим, когда на нас оказывают давление. Мы питаемся давлением.

О чем ты думаешь?

— Я думаю о том, что, если бы я решил переписать историю, я бы начал с гораздо более ранних времен.

Но мы не можем вернуться в прошлое. Из этого никогда ничего не получается.